Фальшивая Венера

А Марко или другой внук помогал мне прикрепить картон, и я прокалывал его красным мелком, затем мы убирали картон и я острой деревянной палочкой процарапывал линии по красным отметкам, затем накладывался слой intonaco и я писал по сырой штукатурке, используя в качестве ориентиров процарапанные углубления.

Это было что-то вроде гигантского рисования по квадратикам, но только в стиле Тьеполо; вблизи все это выглядело топорно, но с пола смотрелось так, словно старина Джанбаттиста сделал это лишь вчера. Была в этом какая-то наплевательская легкость, истинная spezzatura, полная свобода обращения с красками, как будто я всю свою жизнь только и делал, что писал фрески под Тьеполо.

Приблизительно через три недели работы, то есть в середине ноября, ко мне неожиданно заглянул мой бывший тесть — я имею в виду отца Лотты, а не кусок мяса.

техРотшильдов, как он любит говорить. Ему в детстве пришлось многое пережить, он потерял всех родных при фашистах и остался жив только потому, что его спрятали в монастыре в Нормандии.

Мы пообедали в маленьком заведении неподалеку от дворца Гримани, не спеша, в венецианском духе.

Я спросил, как поживают Лотта и дети."

"— У ребят, как всегда, все замечательно, — сказал он. — Они очень по тебе скучают. Роза считает, что «большая» Италия, как она ее называет, находится где-то неподалеку от Маленькой Италии

[69]и до нее можно добраться на метро. У нее теперь есть своя собственная карточка на метро, и она грозится нагрянуть к тебе с визитом, когда у нее будет настроение.