Факультет проклятых

– Какие проводники? Какого древнего зла? Что за ересь ты несешь? – Айландир вытаращился на отца, опасаясь, не сходит ли тот с ума.

А лорд Грейв, еще больше помрачнев, подтвердил:

– Верно, ересь. Точнее, Варданскую ересь.

Точно умом тронулся!

– Ты серьезно?! Ты веришь в эту фанатичную фигню?!"

"– Это не вопрос веры, а вопрос фактов, – сурово отрезал отец. – Наш давний предок убедился в этом лично. Только в отличие от Варданцев он не сбежал на окраинные миры, а постарался сделать все, чтобы избавиться от угрозы, но при этом оставить магию.

Зло действительно существовало, сын. Уж не знаю, что зародилось и обитало в недрах Черного озера, но эти твари – Багровые, Лиловые, Обсидиановые – приносили обычных магов ему в жертву.

– Что-о?!

– Озерная сущность питалась магической силой. И чем дальше, тем больше ей было нужно. Необходимо было лишить зло подпитки, а для этого – избавиться от всех, кто мог к нему приблизиться. Всех, кого оно считало своими. Однако в одиночку Тлену было с этим не справиться, поэтому, собрав глав сильнейших Доменов, наш предок убедил их забыть о разногласиях и объединиться, чтобы уничтожить изменчивых.

К счастью, нам это удалось.

– Охренеть, – пробормотал Айландир, не в состоянии удивляться еще больше. – Если это действительно правда, почему тогда сейчас об этой опасности никто не говорит? Почему все относятся к Варданской ереси только как верованию неадекватных фанатиков?

– Все? – лорд Грейв пренебрежительно скривил губы. – Или, может, все-таки кучка легкомысленных студентов, которые в принципе не чтят историю, и обычные люди, которые и раньше-то ничего дальше собственного носа не видели? У тех, кто действительно серьезно изучал этот вопрос, никаких сомнений историческая обоснованность учения Варданцев не вызывает.

Да, слепо верующие фанатики неимоверно его раздули. Да, отказ от магии лично для нас неприемлем. Но причины, по которым учение в принципе зародилось, реальны. И страшны. Именно поэтому Совет Содружества чтит законы миров, которые полностью отринули магию, и не пытается навязать свои условия. Хотя мог бы. Мы не имеем морального и этического права запрещать им спасать самих себя от угрозы. Пусть и таким способом. Ну а себя мы спасли, подписав договор об уничтожении тварей. И теперь, когда оказалось, что из них кто-то все-таки выжил, мы обязаны сделать это вновь, чтобы предотвратить пробуждение зла.

– Но Ева не хочет никого пробуждать! И жертвоприношений никаких устраивать не хочет.