Фабрика отклонений

– Или просто не грузный, а вполне нормальной средней комплекции, – рассматривая окно, сказал Гуров и крикнул, не поворачиваясь: – Рязанцев, иди-ка сюда!

– Да, Лев Иванович! – Лейтенант с готовностью подскочил к полковнику.

– Владислав, ты сможешь отсюда выбраться через это вот окно?

– Без ящика! – тут же вмешался Крячко.

Эксперт с интересом наблюдал происходящее, стоя чуть в стороне и протирая руки влажной салфеткой. Рязанцев подошел к окну, отставил ящик в сторону и осмотрел проем.

– Два варианта, Лев Иванович, – вдруг сказал он.

– Гляди-ка! – Крячко усмехнулся. – Молодежь-то какая пошла сообразительная. А скажи-ка нам, голубь, для чистоты эксперимента, ты, случаем, спортом не занимаешься?

– Занимаюсь, – виновато ответил лейтенант. – Карате. У нас при управлении секцию открыли, специально тренера наняли. Только я не очень давно туда хожу. Гимнастическими кульбитами вас порадовать не могу.

– А это нам и не нужно, – заявил Гуров.

– Огорчу я вас. – Рязанцев вздохнул и подошел к окну, которое располагалось на уровне его лица.

Он ухватился за раму, изловчился, оттолкнулся ногами и очутился по пояс в окне. Гуров отметил, что живот лейтенанта был почти на весу.

Крячко хмыкнул, но воздержался от комментариев. Довольный Рязанцев вбежал в подвал и продемонстрировал следы пыли на ладонях, плече, которым он зацепил раму, и на левом колене. Это было все. Ночью никто не обратит внимания на эти мелкие неопрятности.

– Если с ящиком, то вообще легко, – отряхивая ладони, сказал Рязанцев.

– Эх, жизнь моя жестянка! – прогудел Крячко, снимая пиджак и заворачивая рукава рубашки. – Ну ее в болото. Живу я как поганка, а мне летать охота. На, Владик, держи мой макинтош.

Пристроив ящик на то самое место, где он и стоял до их прихода, Станислав Васильевич с кряхтением взобрался на него. Он демонстративно смерил ширину проема и свои плечи, потом проделал примерно то же самое, что перед ним и Рязанцев.