Этрусское зеркало

В последнее время Рогожин мало работал - я имею в виду, для себя, все больше выполнял заказы со стороны. Очевидно, кто-то заказал ему картину, которая должна быть написана именно маслом. Или что-то резко изменилось в его вкусах. Я вот раньше любил писать в манере позднего Кипренского, подражал ему… каюсь. Потом перешел на осенние пейзажи. - Панин замолчал, о чем-то сосредоточенно размышляя. - Впрочем… есть еще вариант, - придя к какому-то выводу, добавил он. - Сюжет картины требовал определенной техники исполнения.

Акварелью или гуашью сложно передать накал страстей, экспрессию… Вы видели картину?

- Не успел, - изобразил сожаление Смирнов. - «Нимфу» даже не внесли в каталог выставки. Хозяин «Галереи», господин Чернов, решил поразить публику, устроить сюрприз. А в ночь перед открытием кто-то проник в выставочный зал… словом, не буду повторяться. Остальное вам известно.

- Да-а… мне звонили знакомые художники, рассказывали о предстоящей выставке Рогожина, ну, и о последующих событиях. Я мало выхожу из дома, особенно в период обострения болезни… Признаться, меня обидело поведение Саввы.

Почему он сам не пришел, не поделился приятной новостью, не пригласил на вернисаж? Я бы пойти все равно не смог, но мне было бы приятно.

- Как вы думаете, почему он этого не сделал? - спросил Всеслав. - Зазнался? Или не дорожил старой дружбой?

- Наверное, ни то и ни другое. Рогожин стал много пить, а водка, как известно, меняет поведение людей не в лучшую сторону. И потом… эта его углубленность в этрусский мир давала о себе знать.

Савва все больше и больше замыкался в себе, уходил в давно забытое прошлое: там ему было привычней и уютней, чем в настоящем. Да! Он мне звонил в начале лета… говорил о каком-то серьезном заказе. Был просто в восторге. «Я сделаю наконец то, о чем всегда мечтал! - так он сказал. - А потом и умереть не жалко».

- Он часто упоминал о смерти?

- Довольно часто, - кивнул Панин. - Это неудивительно, когда имеешь дело с загробной живописью. Этрусская культура оставила после себя одни некрополи.

Кажется, они гораздо больше заботились о жизни на том свете, чем на этом. Почти как древние египтяне. Есть что-то жуткое и притягательное в этих погребальных культах… люди веками бьются над тайнами пирамид, раскапывают гробницы - как будто мертвые интереснее живых!

Сыщик полностью разделял недоумение Панина. Он не одобрял разорения погребальных сооружений, какими бы мотивами это ни оправдывалось. Однако сейчас его волновало другое.