Этрусское зеркало

Она просто существовала, сияла и вдохновляла сердца, наполняя их страстью и восхищением, - нетленная, отбрасывающая оковы времени, как ломкие, легкие стебли и ветки, раздвигаемые на картине нежной рукой бегущей девы.

Ожерелье на шее нимфы - шестнадцать божественных символов - горело созвездием любви, которую она уносила с собой.

- Хорошо, что я не видел ее мертвой, - сказал Альберт Демидович. - Пустые этрусские гробницы имеют великий смысл: они оставляют надежду на продолжение. Как будто бы кто-то ушел… но еще может вернуться.

Когда? как? - это все вопросы ума. Сердце же не спрашивает, оно любит и ждет…

- Почему Геннадий не уничтожил картину? - задумчиво спросила Ева. - Не посмел? Рука не поднялась?

Она посмотрела на Смирнова.

- У господина Шедько помутился рассудок, - предположил сыщик. - Или он запутался в своих собственных хитросплетениях. Но вероятнее всего - он перестраховывался, ждал развития событий. «Нимфа» была у него в руках, и он мог уничтожить ее в любой момент. Словом, «жизненная нить» этой картины еще не обрезана небесными пряхами!

- Какое счастье, - прошептал Фарбин.

- Боже мой, каким скрытным был Савва! Закончить картину - и ничего никому не сказать! Алиса тоже была вся в себе… она даже не показала мне зеркало Калханта.

- Она делилась только тем, чем хотела, - сказала Ева.

- А зачем Геннадий украл «Нимфу»? - спросил Глеб. - Я так и не понял.

- Сейчас, зная все, и то нелегко объяснить этот его поступок, - задумчиво произнес Всеслав. - Он убил Алису и был уверен, что вся вина ляжет на Глеба.

Утром тот вернется со смены, придет в ужас, поднимет шум, истерику, вызовет милицию… в общем, как-то выдаст себя… Но ничего подобного не произошло.

- Шедько в силу своего характера не мог пустить дело на самотек, - добавил Альберт Демидович. - Готов поспорить - он приезжал двадцать первого утром, чтобы убедиться, сработал его план или нет.

- И застал странную картину, - подхватил его мысль Смирнов. - Дом закрыт, вокруг - тишина… Геннадий, скорее всего, затаился и некоторое время следил за домом.

Ничего… Тогда он пришел в недоумение, начал волноваться и решился проникнуть в дом. Там он не застал ни Глеба, ни трупа! В панике Геннадий либо кинулся на стройку, окольными путями узнал, что Глеб отпросился и уехал… либо просто отправился в Москву, давая себе время подумать."

"Он находился в таком напряжении, что вынужден был прибегать к изрядным порциям коньяку. Не знаю точно, как он провел эти сутки… Полагаю, ужасно.