Этрусское зеркало

Повторяю - кое-что! Зато Геннадий получил настоящую встряску. Не найдя меня в гробнице, он совсем потерял голову. Он заметался, засуетился… уничтожил копию «Нимфы» и… на этом остановился. Страх и отчаяние парализовали его. Не имея понятия, что именно может быть мне известно, он терялся в догадках. Любой неосторожный шаг грозил погубить его. Ваша просьба уехать на пару дней в Москву привела Геннадия в полнейшее замешательство. Он сам загнал себя в угол и мог решиться на что угодно!

- Хорошо, что я послушался вашего совета, Всеслав, - сказал Фарбин.

- Хотя он тоже едва не стоил мне жизни. Наш молодой друг собирался прикончить меня обыкновенной железной трубой. Какая нелепая смерть после всего, что я пережил!

Он засмеялся - сухо, отрывисто, одними губами.

- Знай я Алису в жизни, все было бы проще, - продолжал Смирнов. - «Нимфа» наводила меня на смутные мысли, но я не улавливал главного. Я не задумывался, кто изображен на ней, а сосредоточился на причинах кражи. Глеб, например, сразу узнал девушку, как только взглянул на картину, спрятанную в гробнице.

- Ожерелье! - вмешался Глеб. - Его невозможно спутать ни с каким другим. Если бы не оно… Алиса на картине немного странная. Рогожин выделил ее особенности, показал через ее лицо внутренний мир… я не знаю, как сказать… в общем, ее не сразу узнаешь. А вот ожерелье…

- Это эксклюзивные камни, сделанные на заказ по моему эскизу, - сказал Фарбин. - Шестнадцать отборных, крупных аметистов - соответствующих шестнадцати небесным царствам этрусков.

Я хотел, чтобы этрусские божества покровительствовали Алисе… а они не смогли ее уберечь!

- Вероятно, Геннадий тоже узнал девушку по ожерелью, - предположил Всеслав. - Но почему картина имела для него такое значение? Непонимание этого обстоятельства раз за разом уводило меня в сторону. Пока я не встретился с вами, Альберт Демидович, в вашей гостиной с камином. И тут… я увидел нечто, превратившее мои догадки и сомнения в упорядоченную последовательность.

Это графин с вашим травяным отваром, господин Фарбин. Не знаю, почему я обратил на него внимание. Как будто кто-то невидимый указал мне на него пальцем и шепнул: «Вот то, что тебе нужно, Всеслав. Не пропусти!» И все, чего я не понимал, раскрылось передо мной с легкостью. Когда ваша болезнь особенно усилилась, Альберт Демидович?

- Этим летом, - ответил Фарбин. - Я привык к ее отливам и приливам. Но в последнее время недомогание нарастало.