Этот мир не выдержит меня. Том 5

Её фигура, закутанная в длиннополый кожаный плащ, сновала между занятыми делом бойцами, а изменённый при помощи алхимии голос грозным эхом отражался от каменных стен.

Кому-то доставалась похвала, кому-то — совет, а кому-то — упрёк. Барталомея действовала совершенно правильно — без постоянного контроля всё в любую секунду могло пойти прахом.

Работа с порохом ошибок не прощает. Банальный человеческий фактор или какая-то другая случайность, и всё — городу опять потребуется новый алхимик. А в придачу к нему — половина ремесленного квартала…

Убедившись, что Барталомее наша помощь не требуется, мы с Большим двинули дальше — через торговую площадь к цеху кузнецов, а оттуда к трактиру Висельника.

День ещё только-только двигался к своей середине, а я уже проклял всех и вся. Пустые переходы древних подземных городов вспоминались теперь с ностальгией. Прохлада, тишина, спокойствие… Красота, одним словом.

В нашем импровизированном «штабе» тоже нашлось чем заняться. Когда в одном месте собираются десятки бойцов, проблемы сыплются как из Рога Изобилия. Солдаты, они ведь как дети — кто-то обязательно потеряет любимую «игрушку», кто-то повздорит с приятелем, а кто-то поднимет крик, не желая кушать полезную, но не очень вкусную кашку…

Стоило нам с Большим открыть дверь в трактир и ступить в спасительную прохладу зала, как с кухни послышался приглушённый голос Висельника:

— С тебя пять серебрух.

Не знаю, как здоровяк понял, что пришёл именно я. Хотя, возможно, теперь он встречал таким «приятным» известием каждого гостя.

— За что? — громко спросил я.

Большого подобные мелочи не интересовали. Он тут же опустился на ближайшую лавку, прижав котомку локтем к стене, и прикрыл глаза. Коротышка не собирался упускать возможность хотя бы немного отдохнуть.

— За бычка, — ответил по-прежнему невидимый трактирщик. Судя по грохоту посуды, он был плотно занят готовкой. — За бычка, которого сожрал твой краб.

Что же, пока меня не было, Усач не терял времени даром. Стресс от переезда в «мегаполис» никак не сказался на его аппетите.

— И займи его чем-нибудь, — с кухни на мгновение показалась косматая голова Висельника. — Ему скучно.

Я усмехнулся.