Ты отдашь все!

И схватиться за нож, – при этом Александр красноречиво взглянул на себя в зеркало.

Он представлял собой противоположный антропологический тип только что упомянутым им кавказцам: ни дать, ни взять – спокойный финн. И говорил он ровно и спокойно. Я не представляла себе, что этот человек может выйти из себя или даже повысить голос. И только его энергичные движения и время от времени проявлявшийся нервный тик говорили о том, что и Александр не совсем свободен от проявлений повышенной эмоциональности.

– Разумеется, это всего лишь мои домыслы, – продолжал он.

 – Чем я еще могу вам помочь? Ну, разве что высказать вам свое мнение о нем. Ну, да, он – мелкий, склочный человек, правда, с чувством юмора. Однако весьма специфическим, что также не добавляло людям любви к нему. Я с ним близко практически не общался, да мне, и вообще, некогда. К Ларисе он особых претензий не имел, детей у них не было – так ради чего мне было задумываться на его счет? Да я, если честно, вообще забыл, что на свете есть такой человек – Лев Марков. Правда, он всегда старался спровоцировать меня на конфликт, но я не обращал на это внимания. И вел себя по отношению к нему всегда ровно. Я даже проводил его вместе с Ларисой в аэропорт, когда он улетал в Германию. Кстати, если вас так интересует мое алиби, может быть, все-таки стоит уточнить это у Ларисы?

– Если это несложно, – попросила я.

Александр, не вставая с места, громко позвал Ларису. Ему пришлось повторить свой зов дважды, прежде чем Лиманская с недовольным выражением лица явилась в комнату.

– Птичка, ну что такое? – капризным голосом сказала она. – Ты мешаешь мне читать «Космополитен»!

– Лара, ты не можешь вспомнить, где я был восьмого февраля? – спокойно спросил ее Александр.

– Ах, боже мой! – закатила глаза Лиманская. – Я не могу вспомнить, где ты был три дня тому назад! Вы знаете, – обратилась она ко мне, – этот несносный человек постоянно в своих разъездах! Я уже подумываю завести любовника, потому что это ни на что не похоже! Молодая темпераментная женщина вынуждена томиться в одиночестве в четырех стенах, имея почти законного мужа!

– Ладно, все! – скривившись, махнул ей рукой Александр, но Лариса вдруг вздернула брови и воскликнула:

– Ой, постойте-ка.

..

Она быстро метнулась в спальню и вышла оттуда с изящным блокнотиком в руках.

– Восьмое, восьмое, – бормотала она, морща лобик, и вдруг радостно вскричала: – Вот, есть! Восьмого числа он, как ни странно, был дома.