Ты отдашь все!

В эпоху мобильных систем это звучит просто наивно.

Я достала мобильник с намерением позвонить Мельникову и выяснить номер телефона родителей Гайворонского.

– Как зовут родителей Всеволода Олеговича? – обратилась я к Заботкиным.

Максим раскрыл было рот, чтобы продемонстрировать свою осведомленность, но Гайворонский, подскочив к нему, шлепнул ему по губам ладонью. Заботкин дернулся и вскочил на ноги.

– Сева! – отплевываясь, только и проговорил он.

Вслед за мужем вскочила и Марина, с горящими глазами она бросилась к Гайворонскому.

Спокойно сидевшая Маргарита встала и быстро открыла маленький шкафчик.

– Идиот! – в сторону сказал Заботкин.

Он усадил Марину обратно и на всякий случай сжал в руке лежавший на столе половник. Маргарита накапала супругу успокоительное и протянула ему стакан.

– Я не буду это пить! – презрительно взмахнул рукой Гайворонский. – Эта женщина пытается меня отравить! Мало того, что она все эти годы травила меня мясом, зная, что это яд, так теперь она хочет напоить меня этой отравой!

– Сева, это лекарство, – мягко сказала его жена.

 – Выпей, тебе станет лучше...

– Я не буду это пить!!! – заорал Гайворонский. – И вообще... Я объявляю голодовку!

В кухню заглянул испуганный Альберт.

– А вам что здесь нужно, милое дитя?! – вытаращил на него глаза отец. – Где двадцать страниц перевода?

– Я все сделал, папа, – еле слышно ответил мальчик. – Я как раз думал, может быть, ты проверишь?

– Теперь вы будете делать по сто страниц перевода в день! – неожиданно обратился Гайворонский к сыну на «вы».

 – По сто страниц! И не с английского, а с немецкого, потому что это – язык ваших предков! А к тому же и с иврита, потому что на нем говорил Лева Марков! А еще вы займетесь борьбой сумо и вышивкой крестиком! Потому что я не могу допустить, чтобы потомок Виттельсбахов вырос негармонично развитой личностью! Я намерен завтра же купить вам пианино! Вы займетесь музыкой! В приличных семьях мальчики должны уметь сыграть любую фугу Баха с листа!

Услышав последние фразы Гайворонского, Марина потерянно взглянула на мужа, а потом – на меня.

Она тихонько толкнула Максима в бок, и тот вполголоса обратился ко мне:"

"– По-моему, ему нужно или снотворное принять и лечь в постель, или... вообще... Требуются более радикальные меры.

– Пожалуй, вы правы, – так же тихо ответила я, пока Гайворонский продолжал стращать мальчика новыми перспективами.

Я подошла к Маргарите и кое-что сказала ей на ухо. Та согласно кивнула и пошла к шкафчику.