Ты отдашь все!

– «Наша жизнь – росинка. Пусть хоть капелька росы наша жизнь, но все же…» Закончите это стихотворение, – проговорил ведущий, и тут же прозвучал сигнал – время пошло.

Игроки загудели, склонившись головами друг к другу, посыпались версии… Я скосила глаза на Загорецкого. Тот стоял молча и прямо, словно аршин проглотил.

«А я бы вообще не стала заканчивать это стихотворение, – подумалось мне. – Оно и так очень красивое, оно вполне закончено!»

Истекла минута, ведущий провозгласил, что он готов выслушать ответ.

Отвечать взялся Ровшан Аскеров. Повел он себя, надо сказать, довольно оригинально: после повторенного ведущим вопроса он промолчал. Каменная тишина длилась несколько секунд, пока ведущий не поторопил Ровшана.

– Мы уже ответили, господин ведущий, – бодро протараторил Ровшан, но я видела, что у него мелко подрагивают пальцы.

– То есть? – ведущий сделал вид, что не понял его.

– Это наш ответ. Стихотворение закончено!

Наступила пауза, после чего ведущий признал ответ правильным, и счет на табло стал «1:0» в пользу знатоков.

«Браво, Иванова! – мысленно восхитилась я. – Если так пойдет дальше, ты можешь смело вступить в этот элитарный клуб и начать зарабатывать деньги своим интеллектом!»

Следующий вопрос пенсионера из Уфы был длинным и запутанным. Он касался особенностей устройства какого-то двигателя. Я, признаться, в этих областях никогда не была сильна, да и неинтересны они мне, поэтому часть этого вопроса я пропустила мимо ушей. Пролетела минута, прошедшая в монотонном гудении голосов игроков, и отвечать взялся Александр Друзь.

Он долго и нудно излагал свою версию, ведущий задавал встречные вопросы. Друзь пытался ответить, ведущий не был удовлетворен полностью и в конце концов задал ему прямой вопрос. Друзь, окончательно запутавшись, выдал что-то не в тему, и ведущий засчитал знатокам поражение. Я видела, как недовольно дернулась щека Друзя, он нахмурился и откинулся на спинку кресла. Желая сгладить ситуацию, ведущий объявил музыкальную паузу.

На сцену изящной походкой быстро вышла известная певица с белокурыми кудряшками и запела тоненьким сопрано какую-то нежную песенку. Я вопросительно повернулась к Загорецкому. Тот едва заметно кивнул, и, оставив меня, двинулся в сторону Феклистова. Я краем глаза наблюдала, как он объясняет что-то управляющему банка, указывая на меня глазами. Тот внимательно слушал, лицо его не выражало никаких эмоций. Наконец Загорецкий вернулся на место.