Ты отдашь все!

Аккуратная бородка, очки в тонкой золотой оправе, дорогой костюм, перстень на холеном указательном пальце правой руки… Почти ничего не осталось в этом солидном, уверенном в себе мужчине от худощавого паренька с длинными, небрежно спадавшими на плечи волосами и серьгой в ухе. Разве что насмешливый взгляд умных, лукавых серых глаз…

– Глазам своим не верю, – еле заметно улыбаясь, покачал он головой. – Действительно – Иванова! А я уж думал, что ты меня разыгрываешь! Вот, даже лично вышел удостовериться, что это – ты.

– Весьма польщена, весьма, – в ответ улыбнулась и я.

 – Чтобы такой занятой господин уделил моей скромной персоне столь высокое внимание…

– Ладно, не язви, – Загорецкий двукратно приложился к моим щекам своими губами, слегка уколов меня своей щетиной. Я ощутила исходивший от него запах дорогого парфюма. Он достал из кармана белоснежный платок, протер очки и промокнул губы. Я усмехнулась про себя.

– Ну что ж, входи, – широким жестом пригласил он меня в свой кабинет. Обстановка, разумеется, соответствовала заявленному уровню, в чем я, собственно, не сомневалась.

Славик и в студенческие времена любил пустить пыль в глаза, теперь же, когда он стал известной столичной штучкой, он тем более не мог бы довольствоваться скромным интерьером.

Вскоре я уже сидела в мягком кресле, с чашкой горячего кофе в руке. Загорецкий, нахмурив брови, внимательно слушал меня. Изложив ему суть дела, не вдаваясь в неинтересные для Загорецкого подробности, я молча, выжидающе, смотрела на адвоката. Загорецкий так же молча достал из золоченого портсигара сигарету, закурил и, пуская в сторону кольца дыма, спросил:

– Ну, и как ты себе это представляешь?

– Пока не знаю.

Но ты мне скажи: ты знаком с этим человеком?

– Знаком, – не стал врать Вячеслав. – Но, как ты понимаешь, это не означает, что по одному моему звонку он все бросит и бросится побеседовать с тобой.

– Конечно, я понимаю, – кивнула я. – Но ведь ты можешь устроить так, чтобы я пересеклась с ним где-нибудь? Тебе достаточно будет просто представить меня ему и попросить его уделить мне несколько минут, а дальше уже – мое дело!

– Если бы все было так просто! – хмыкнул Загорецкий, стряхивая пепел в хрустальную пепельницу.

Потом он смял в ней выкуренную до половины сигарету и, поднявшись, подошел к окну, где и встал, заложив руки за голову и перекатываясь с пятки на носок. Это, кстати, было хорошим признаком: с давних пор я помнила, что Славик машинально так качался, когда сосредоточенно о чем-то размышлял.