Это война, братишка

Неужели он догадался? Нет, Камила, играем до конца.

– Намекаешь, что я всё-таки дьявол? Помнится, ты уже пытался меня в этом обвинить, но у тебя не было доказательств, – спокойно произнесла и отложила щётку. – Думаю, белые кеды подойдут к джинсовому костюму, как считаешь?

Олег задумчиво кивнул.

– Не парься, – я похлопала отчима по плечу, отдавая ему ключи от квартиры. – Макс считает, что я слишком маленькая, глупая и безответственная, и все вокруг только и ждут, чтобы воспользоваться мной. Кажется, в нём проснулись братские чувства.

– Про чувствительность – тонко подмечено, – одобрил отчим, и мы вышли.

***

Чтобы попасть в концертный зал, нам пришлось пережить невероятную давку среди наряженных девушек и пройти металлодетектор. Вокруг выступления «Райских» развернулась настоящая шумиха. До этого момента мне было сложно поверить, что мой брат дико популярен, но тысячи фанатов заставили убедиться.

Репортёры и фотографы, телевидение, камеры – я словно попала в другой мир и всё ближе прижималась к Олегу.

– Это так всегда? – стараясь перекричать шум, спросила я, пока мы лилипутским шагом продвигались ко входу.

– Ещё год назад было меньше. А потом ребята вошли в топ, и понеслось.

– Он реально может покорить мир, – про себя добавила я. И даже подумала, что Макс идиот, раз отказывается от таких возможностей. Это как добраться до вершины и спрыгнуть вниз без парашюта.

– Ответственность слишком большая, а ещё Макс очень прагматичный парень, который любит стабильность. Мне это в нём всегда нравилось.

– Но ведь он мог бы продержаться на вершине славы лет до тридцати-тридцати пяти и обеспечить себе безбедную старость, – не согласилась я.

Олег пожал плечами.

– Значит, просто не хочет. Такое тоже бывает.

– Вот мы тебе с матерью сколько раз говорили: иди в театральный.

– Я знаю, что не смогу.

– Вот и он знает, – отчим улыбнулся, а мы наконец попали внутрь «Аполло».

***

Концерт длился почти три часа с небольшими перерывами. И это было… вау! Теперь я понимаю всех этих пищащих девчонок, кричащих: «Максим! Я люблю тебя!» Но легче мне не стало, только хуже. Теперь отпускать его стало ещё страшнее.