Это только цветочки

— В заявлении все сказано, — терпеливо ответила я, — читайте дальше.

Гришанин с неизменным равнодушием продолжил чтение.

— А показать сможете? — вдруг оживился он и кивнул на стену, где висела карта.

Реакция у него, что ли, замедленная такая или он с бодуна? Я внимательней присмотрелась к пергаментно-бледной физиономии капитана. Да нет, вроде не с бодуна…

— Конечно, — спокойно (себе на удивление) ответила я и ткнула пальцем в район озера.

— Сможете найти?

— Найду, — уверенно произнесла я.

— Хорошо, — сказал Гришанин.

Это милое словечко на редкость веско прозвучало в его устах.

— Я на машине, — конкретизировала я.

— Угу, — Гришанин сосредоточенно кашлянул, поднялся со стула, прикрыл лысину фуражкой и взглянул на меня как-то даже по-товарищески. — Пошли!

Я кивнула, открыла дверь и первая вышла в коридор. Навстречу нам попался молоденький высокорослый лейтенант с нагловатой физиономией.

— Куда, Михалыч? — фамильярно спросил он моего спутника.

— Жмурик в лесу, — профессионально объяснил Гришанин и снова кашлянул.

 — Скажи, чтоб Колька к машине шел.

Лейтенант что-то ответил и потопал дальше по коридору, а мы вышли на улицу. Остановившись возле «уазика», Гришанин достал пачку «Золотой Явы», из нее — сигарету и прикурил от какой-то грубой подделки под «Зиппо».

— Садитесь в машину, — лениво процедил он, — я поеду следом.

Я ничего не имела против этого. Сев за руль своей «девятки», я тоже закурила. Рядом с капитаном я почему-то решила обойтись без сигареты.

Как это ни вздорно звучит, но курение бок о бок вселяет мысль о какой-то пусть маленькой, но близости между курящими, а мне не хотелось признавать между мной и Гришаниным никакой близости. Меня даже коробило, что я в принципе сделана из того же материала, что и этот серый занудный человечек. Хотя нет, что это я! Вовсе я не из того материала! А из какого? Кто я?

Не подозревая, какую смуту поднял в моей «робкой» девичьей душе, Гришанин тихо попыхивал своей «Явой». Наконец в дверях появился бравый широкоплечий сержант.

Его простонародное лицо излучало казавшийся весьма странным и несвоевременным энтузиазм. Когда сержант подошел поближе, я уловила в царящем на его скуластом лице оживлении что-то глуповато-крестьянское. Этакий наивный парень на службе у Отечества! Я нажала на педаль акселератора, неторопливо выводя «Ладу» из состояния покоя. Сержант между тем бодро залез в «уазик», подождал, пока сядет командир, и лихо тронул машину с места.