Это любовь

В их случае – неизбежно при свидетелях.

– Сказано – молодость, – фыркнул Аркаша. – Язык-то у тебя хорошо подвешен.

– И не только язык, – решила поддержать веселый тон беседы Альбины, потираясь щекой о руку мужа, но не отводя потеплевшего взгляда от Саввы.

– Пару месяцев придется подождать. Как минимум. А там маленький ребенок, на которого будут уходить, возможно, все силы… Не жди, что потом дорвешься, – заметила строго.

– Посмотрим.

Савва кивнул. И не желая продолжать тему, от которой у него уже сейчас каменело в штанах, откашлялся:

– Так ты не сказала, что с бумажками? Разве не пора этим заняться? Дать мелкому имя…

– Уже.

– Да? А почему вы мне не сказали? – натурально напрягся.

– Потому что тебя больше волновали его отчество и фамилия, – закатила глаза Альбина.

– И?

– Это Герман. Герман Грос. По-моему, звучит.

Эпилог

Мужчина может иметь хоть миллион детей. Его биология это позволяет, в отличие от биологии женщин, количество яйцеклеток которых закладывается еще в материнской утробе и является конечным.

– Гера, сынок, да отдай ты этот букет! – усмехнулась Альбина. – Что ты в него вцепился?

– Не отдам! Я сам его подарю учительнице.

– С этим никто не спорит. Вот доедем до школы, и, конечно, подаришь, – кивнула Альбина, вынимая из ладошек Германа-первоклассника злосчастный букет гладиолусов.

– Сейчас! – проорала та из глубин дома. – Все равно Егор не готов.

– Готов, – буркнул Егор, появляясь на пороге. Поступив в этом году в универ, он страшно злился, что ему не разрешили гонять туда за рулем подаренной отцом по такому случаю бэхи, но Альбина была непоколебимой – вот как исполнится восемнадцать – так пожалуйста. А пока – нефиг. Савва, который чисто по-мужски Егора понимал – кому не хочется пофорсить перед девчонками на крутой тачке, вступаться за пацана не стал.

И вот теперь дружной толпой они собирались кто в школу, кто в универ. Охрана вешалась, разводя их маршруты. Впрочем, им было не привыкать.

– Привет, Акуленыш, – хмыкнул Савва, вручая расфуфыренной Акуле букет. – Я бы на твоем месте стер помаду, пока папа не видел.