Это любовь

«Что такое, малышка? Тебе так же хреново, как и мне, да?» – мелькнуло у Саввы в мозгу. И в этот момент она оглянулась, их взгляды пересеклись. Пространство странным образом сузилось. Ее припухшие губы слегка дрогнули. Неужели увеличила? На хрена? Но прежде, чем он успел что-то понять, Альбина отвернулась, будто ничего не было. Будто она не сидела у него под кожей все эти месяцы. Савва прикрыл глаза, переживая болезненный укол в сердце.

– Ох, я, кажется, вижу папу! Пойдем, ты чего застыл?

Рукопожатие. Казалось бы – элементарный жест, который любой мужчина использует по сто раз на дню.

"– Стар я уже для подобных мероприятий, – проворчал Сергей Александрович.

– Чего же пришли? – усмехнулся Савва.

– Тут с молотка пустят занятное колечко.

– Жене хотите приобрести?

– Дочери. Но если ты захочешь перебить мою ставку, я подыграю, – Зарубин совершенно неприлично оскалился.

– Пап, ну ты чего? – возмутилась Ника, скосив на Савву извиняющийся взгляд. Тот взмахнул рукой, мол, подумаешь, не бери в голову.

– А мне, Сереж, вон те подвески нравятся, – встряла в разговор госпожа Зарубина, дергая мужа за рукав. И казалось бы, на том ситуация была полностью исчерпана, если бы в борьбу за злосчастное кольцо не вступил Мудрый.

– Двести пятьдесят – раз… Двести пятьдесят – два…

– Двести семьдесят… – гаркнул Аркаша.

– Двести девяносто, – перебил ставку Зарубин.

– Триста! – не сдавался Мудрый.

– Как будто не тебе на халяву наследство досталось, – хмыкнул Сергей Александрович, обращаясь к Савве. – Триста!

– Триста десять, – закатил глаза тот. Не ответить на подобный вызов было как-то уж совсем подозрительно.

– Ты не должен мне ничего покупать, – возмутилась Ника, приникая губами к уху Гроса.

– Все в порядке, малыш, – усмехнулся Савва, косясь на Мудрого с Альбиной. Тот взмахнул карточкой, готовый поднять ставку. Однако жена придержала его руку и царственно качнула головой, дескать, нет, оно того не стоит. Значит, так, да? Ей похеру, что он для другой покупает кольцо за деньги, которых то совершенно не стоит?

– Триста десять – раз, триста десять – два, триста десять – три! Продано господину Гросу.

– Уи-и-и! – обрадовалась Ника, повисая у Саввы на шее.