Это любовь

И как будто еще больше доверия, которого, по факту, Савва совершенно не заслуживал. Это доверие со стороны Аркаши давило, пожалуй, больше всего остального. Савва привык, что главный в их союзе все-таки Мудрый. А сейчас тот как будто перекладывал на него ответственность за каждое из решений.

– Малыш, ну расслабься ты хоть немного! – прошептала Ника, когда они поднялись в кричаще-помпезный зал.

– Я в норме, – Савва одернул манжеты пиджака, скрывая раздражение.

– Ты выглядишь так, будто собрался на казнь, а не на благотворительный вечер, – Ника смешливо сморщила нос, изучая его лицо.

Савва усмехнулся:

– Для меня это почти одно и то же.

Рука об руку они поднялись по лестнице. В зале их окутал гул светской беседы, звон бокалов и заливистый смех. Савва поморщился. Не то чтобы он ненавидел подобные мероприятия, иногда на них было даже занятно. Но сейчас его напрягала необходимость держать лицо одновременно и перед Зарубиным, и перед Мудрым с Алей, которых наверняка пригласили тоже, и перед посторонними, которые с интересом следили, к кому же Савва примкнет.

После того, как он без проблем вступил в права наследования и начал встречаться с дочкой Зарубина, в разговорах сильных мира сего запахло ощутимой интригой. В глазах общества молодой Грос был не просто перспективным наследником. Он был равноправным партнером, который вот-вот мог породниться с семьей Зарубиных и скинуть Мудрого с пьедестала. Савва отчетливо понимал, что происходит. И терпел. Ради цели.

Их он заметил сразу.

Как и всегда, Альбина с Аркашей были в центре внимания.

Они пришли едва ли не к самому открытию, вероятно, чтобы поскорее уйти. «Не хотели с ним пересечься?» – мелькнула неприятная мысль.

Савва застыл, излишне пристально наблюдая за этой парочкой. Мудрый – уверенный, спокойный, с фирменной ленцой в глазах. Альбина… В темно-зеленом платье, которое подчеркивало ее роскошную фигуру, но при этом скрывало больше, чем показывало. Натуральный шелк мягко льнул к телу, струился вниз, едва касаясь подолом пола.

Длинные рукава облегали руки, а открытая линия плеч придавала образу утонченную дерзость. На шее красовалось лаконичное колье из белого золота. Тонкое, почти незаметное, но, наверняка невероятно дорогое – Мудрый любил баловать жену. Образ завершала густая грива, собранная в низкий пучок, из которого выбились несколько прядей, придавая лицу Альбины неожиданную беззащитность.

Она смеялась над чем-то, и Савва знал этот смех. Он был выверенный, поставленный для публики.