Это лишь игра (СИ)

Но тут появилась Анжела. Принесла графин с брусничным морсом и салаты.

– Горячее будет через десять минут, – сообщила она с улыбкой и удалилась.

Наши сразу перестали так бурно клокотать, теперь просто недовольно бухтели.

– Почему он? Он же нас киданул…

– Он играет хорошо, – пожал я плечами.

– Не он один, – обиделся Шатохин.

– Тебе самому хочется стать капитаном? – спросил я насмешливо.

Конечно, ему хотелось. И спроси я его иначе, серьезным тоном – он бы это признал. Но он ожидаемо повелся на насмешку.

– Нет, ничего мне не хочется… при чем тут я, – буркнул Шатохин, смутившись, – просто… что сразу Черный?

– Ну вот видишь, тебе не хочется.

– Да как так-то? Он же нас предал!

– Пацаны, ну чего вы? Ну да, я ошибся… я готов исправиться… – заскулил Чернышов.

– Да ладно вам, – поддержал его я. – Кто не ошибается? Дадим человеку шанс. Может, Петя нам еще докажет, какой он молодец.

– Да! – с готовностью заглотил наживку Петя. – Я что угодно сделаю, чтобы доказать, что я…

– Ну да, – хмыкнул Ямпольский.

– Не будет этого! – горячо возразил Чернышов. – Слово пацана даю!

Больше я в беседу не вмешивался, всё и так уже шло, как нужно.

– Слово пацана? – хохотнул Гаврилов. – Где каблук и где пацан?

– Да ничего я не прогибался под Третьякову! И никакой я не каблук! Просто пожалел ее…

– Просто пожалел он, ага. Черный, ну че ты лепишь? Как будто никто не в курсе, что ты запал на Третьякову…

Чернышов пошел алыми пятнами.

– Да ни на кого я не западал! Че ты гонишь? Она просто моя соседка. Ясно? Соседка и всё. Пацаны, ну серьезно, я вас на подведу. Вот увидите.

Мне даже как-то жалко Третьякову стало. Она ведь ему и правда нравилась. А отрекся от нее, ни секунды не колеблясь. Видимо, себя он любит больше. Впрочем, это естественно – любить себя. Базовый инстинкт…

– А ты докажи, тогда поверим, – предложил Шатохин. – Докажи, что тебе на Третьякову пофиг.

Я пожал плечами, типа, мне без разницы, хотя именно такой поворот я и ждал.

– Если докажешь – простим, да, пацаны? Ну и против капитана тогда возражать не будем, раз уж Герман тебя предложил, – подытожил Шатохин, а остальные поддержали.

– Хорошо! – выпалил этот дурак. – Что нужно сделать? Только бить Ленку я не буду… ну, то есть… в смысле, я вообще девчонок не бью.

– Да никто и не просит ее бить, – хмыкнул Сенкевич.