Этюд в багровых тонах. Приключения Шерлока Холмса

На второй день я получил телеграмму от майора: он умолял меня приехать как можно скорее. Отец свалился в один из глубоких меловых карьеров, какими изобиловали окрестности, и теперь лежал без сознания, с разбитой головой. Я помчался туда, но отец, не приходя в сознание, умер. Он, похоже, возвращался в сумерках из Фэрема, по незнакомой местности, карьер не был огорожен, и потому жюри без колебаний вынесло вердикт «смерть от несчастного случая». Я дотошно проверил все факты, касающиеся его гибели, но не нашел ничего, что подтверждало бы версию убийства.

Вот при таких зловещих обстоятельствах я вступил в права наследства. Вы спросите, почему я от него не избавился? Отвечаю: я был убежден, что наши несчастья связаны с каким-то случаем из дядиной жизни и, переехав в другой дом, я не избавлю себя от опасности.

Мой несчастный отец погиб в январе восемьдесят пятого, с тех пор минуло два года и восемь месяцев. Все это время я благополучно жил в Хоршеме и начал уже надеяться, что проклятие моей семьи снято и следующего поколения не коснется. Однако я слишком рано успокоился: удар обрушился на меня вчера вечером, причем точно так же, как на отца.

Молодой человек вынул из жилета смятый конверт и вытряхнул на стол пять сухих апельсиновых зернышек.

– Вот он, этот конверт, – продолжал посетитель. – Проштемпелеван на востоке Лондона. Внутри та же надпись, что в последнем письме к моему отцу: «К. К. К.» и «Положите бумаги на солнечные часы».

– И что вы предприняли? – спросил Холмс.

– Ничего.

– Ничего?

– Говоря по правде, – тут посетитель уткнул лицо в свои изящные белые ладони, – я чувствую себя совершенно беспомощным. Будто несчастный кролик перед змеей. Мне кажется, я во власти неодолимой, безжалостной силы и никакая предосторожность от нее не спасет.

– Ну что же вы! – вскричал Шерлок Холмс. – Действуйте, если вам дорога жизнь. Вас не спасет ничто, кроме энергичных усилий. На отчаяние нет времени.

– Я побывал в полиции.

– Ну и?

– Там ухмылялись, слушая мой рассказ. Инспектор явно отнес письма к разряду розыгрышей, а смерть моих родных объяснил, как и жюри, случайностью, никак не связанной с угрозами.