Эта девушка

Мне нужно рассказать ей, что скоро мы станем жить вместе. Плохо будет, если она узнает это не от меня.

– Мы собираемся съехаться.

– Все так серьезно? ― удивляется она.

– Да, кажется. ― Я тру шею, немного нервничая. ― Это все из-за нее, ― делаю жест рукой, имея в виду свое возвращение в Сиэтл и остальное. ― Не думаю, что это случилось бы в ближайшее время, если бы не Кая.

Я решаю быть откровенным, хотя признаваться в этом перед Клер немного неудобно.

– Я рада за тебя, Айден, ― мягко улыбается она. ― Правда.

Чувствую облегчение: не хочу, чтобы она осуждала меня.

– Я давно хотела зайти, а сегодня – особенно. Хорошо, что увиделись, ― говорит Клер, когда мы выходим из ресторана.

Я морщу лоб в замешательстве: почему именно сегодня?

Клер замечает мою растерянность и останавливается.

– Двадцать пятое июля, Айден. Разве ты не помнишь?

Я забыл о дне рождения Ник.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Как я мог забыть?

Я смотрел на календарь, планировал дела на день, думал, как заберу Каю из аэропорта через четыре дня. И у меня ничего не шевельнулось внутри!"

"Мне тошно от самого себя и остаток дня я провожу в мрачном настроении.

Дарен останавливает машину у кованых ворот кладбища, и по дорожке я поднимаюсь на холм, где Ник и наша дочь нашли последнее пристанище.

Ухоженная, аккуратная могилка с небольшим надгробным камнем. Даты жизни и смерти, строчка стихов Уолта Уитмена.

Вот и все. Больше ничего не будет.

У Ник больше никогда ничего не будет – все, что она получила – этот камень. Наша дочь так и не сделала свой первый вздох. Мой друг больше никогда не откроет глаза и не услышит, что девушка, которую он знал много лет – любит его.

И только я остался невредимым. Вышел с наименьшими потерями. С этим можно было бы поспорить – все, что было мне дорого – о чем я понял, лишь потеряв, исчезло в один момент.

Но я все еще живу, и я дышу, могу радоваться, чувствовать, улыбаться.

Иногда я задаюсь вопросом: как? Как, после всего, что случилось.

Мои глаза слезятся, я с шумом втягиваю воздух, стискивая зубы, чтобы не расплакаться.

Не помогает.

Опускаюсь на подстриженную траву, кладу букет на плиту.

Каким же ничтожеством я себя чувствую!

– Прости, что забыл, ― шепчу я, смаргивая слезы.

Когда Ник не стало, я обещал ей – хотя некому было меня услышать – что никогда не забуду. Ничего из того, что связывало нас.