Эсса

Девушке демонстративно плевали в тарелку, не давали пить, случайно выливая воду на её одежду, а сам Сурьян шипел гадости и проклинал её за несговорчивость, когда Верховный избавлял его от насланных недугов.

— Не выделывайся, — выдавливал из себя молодой маг, когда они оставались с Эссой наедине.

Эсса больше не «выделывалась». Покорно просматривала всю информацию, касающуюся Фиолента, и докладывала ему обо всех мелочах. И от этой покорности было тошно.

Она понимала, что одарённых здесь с детства учат смирению перед сильными.

"Но что толку было от этого понимания?

Она просила Фиолента оставить её в покое, ведь он сможет задать все вопросы напоенному её силой камню-артефакту. Но Верховный продолжал поступать по-своему: если он  что-то хотел, то получал — вот закон его жизни.

Оказавшись у себя во «дворце», Фиолент тут же призвал слуг и приказал:

— Поселите Золотую Пророчицу в верхних покоях.

Покачиваясь от усталости и охватившего безразличия, Эсса прошла вслед за женщинами. Жилище Верховного отличалось от ранее виденных зданий наличием массивного каменного первого этажа, на котором возвышались ещё два, только выстроенных из всё того же «бамбука».

— Достопочтимая Золотая Пророчица, сейчас принесут горячую воду и…

— Завесьте стены шкурами и принесите жаровню, — едва слышно промолвила Эсса.

— Но…

Девушка подняла глаза на дородную служанку и, не чинясь, пояснила:

— Холодно. Если я заболею, то вас всех накажут.

— Да, Достопочтимая, — испуганно кивнула женщина – и сопровождающие её слуги засуетились.

Когда всё было готово, то она же предложила Эссе помочь с мытьем и, получив разрешение, с благоговением прикоснулась к золотым волосам.

Из-за плотно развешенных на стенах шкур в комнате стало темно, а вскоре ещё и душно, но гостья не спешила освобождать даже кусочек стены.

Сначала ей снилось, что она вновь в воздухе, покачивается в корзине под мерный шелест крыльев бабочки, потом одно за другим стали приходить видения. Их было много и каждое показывало её возможное будущее.

Эсса видела свою бессмысленную смерть в доме Фиолента и видела возможность остаться живой, попав при этом в многолетний плен, в котором сходила с ума.