Если желания не сбудутся

 — Димон вздохнул. — Что теперь я без него делать буду, непонятно. Конечно, теперь деньги есть, и хотя на Майами их не хватит, но я что-нибудь придумаю. Считаешь, Ромку убили из-за того, что я дал на него наводку?

— Пока не знаю. — Реутов спрятал портрет в папку. — А книга… Как она выглядела, нарисуешь?

— Обижаешь, чувак! — Димон захихикал. — Я отсканировал каждую страницу и оторвал пару последних страниц, где что-то было написано от руки. Я же не совсем дурак, ты че!

Реутов кивнул.

15

Сима переводила фантастический роман.

Любой язык — это стройная система, переплетающаяся с другими такими же системами, и если знать слова, то можно отследить историю целых народов: их миграцию, их верования, взаимопроникновение и ассимиляцию. Нужно просто знать, что искать, а Сима знала.

Она совершенно точно помнила, когда начала постигать чужие языки.

Ей было пять лет, родители оставляли ее дома одну, с кучей видеокассет и старым видеомагнитофоном, и она, чтобы не бояться в пустой квартире, все смотрела фильмы со старым переводом. Звучали голоса, что-то происходило на экране, а Сима завороженно смотрела на красивых мужчин и женщин, на их одежду, их квартиры и дома, на ухоженные улицы и какую-то совершенно другую жизнь, которой до этого не встречала. Лица вокруг нее были далеки от совершенства, одежда у людей не отличалась красотой, а те квартиры, что знала Сима, были небольшими, грязными и захламленными, а улицы — засыпаны мусором, грязные тротуары в ямах и плевках.

И она запоминала. Потом она поняла, что языки разные, и построила свою систему, по которой запоминала — и оказалось, что в этих языках много общих слов, просто немного по-разному произносящихся. Ей хотелось учить все новые и новые слова, чтобы составлять предложения. Ей это казалось веселой игрой, вот только играла она в нее одна.