Если желания не сбудутся

Старуха решила указать бывшей жене на его моральный облик и потребовала от Николая некоторую сумму денег за молчание, на что тот заржал ей прямо в рожу (дословная цитата) и сказал, что она может рассказывать что хочет кому угодно. Старуха не угомонилась, и когда бывшая жена Николая привезла к отцу девочку, встретила ту на лестнице и пыталась «открыть ей глаза» на поведение бывшего супруга — ну, как я понимаю, в таком роде: милочка, знаете ли вы, кому доверяете ребенка? Но супруги сохранили нормальные отношения, и в ответ на свою кляузу старуха была послана открытым текстом и названа старой сумасшедшей сукой, и более точного определения для оной дамы даже я бы не придумал.

— Но у кого-то он был… — Бережной прошелся по кабинету, обдумывая услышанное. — Нет, Денис Петрович, не те люди, нет серьезного, настоящего мотива. Ревность могла бы считаться мотивом, если бы не барбитураты и не труп, подброшенный под дверь Серафиме Масловской. Тут давний умысел, человек все подготовил, просчитал, и не за один день.

— Я справлялся на почте, как вы и советовали. — Реутов перелистнул страницу блокнота. — Вы были правы, старухе пенсию приносили на дом, а знаете почему? Потому что у нее была лежачая больная мать, которую нельзя было оставить ни на минуту. Сотрудница почты, дама предпенсионного возраста, носила пенсию Смальковой и Рыбник на протяжении восьми лет, и лежачую старушку видела лишь три раза: один раз бабка была пьяна, а в остальные два раза спала.

— Так я и думал. — Бережной кивнул. — Что ж, одна надежда на то, что Семенов что-то раскопает в записях этой психопатки. Кто-то ей платил, ведь у нее в квартире было найдено… сколько там в точности?

— Пять тысяч восемьсот долларов. — Реутов заглянул в записи. — И двадцать одна единица изделий из золота.

— Ну вот… — Бережной задумался. — Ладно, с этим делом ты разберешься, я думаю. А что по убийству парня на кладбище?

— Пока никаких зацепок… — Реутов виновато покосился на Бережного. — Стало известно, что руководство кладбища приняло решение расширить зону захоронения за счет переноса старых могил. На практике это значит, что могилы вскрывались, содержимое сжигалось в крематории, а ямы после зачистки пускались в дело повторно.