«Если», 2009 № 04

— На вашу.

— На мою?

— В нашей флотилии ни одной галеры нет, — вмешался Ванечка Савельев. — Их уж двадцать лет как на Балтике не строят — верно, Алексей Гаврилович?

— Как же нет, когда сами вы столько раз называли «Бешеное корыто» галерой!

— Мы? — озадаченно переспросил Бахтин.

— И вы, и Иванов, и Никольский.

Моряки переглянулись с несколько испуганным видом.

— Не могли мы того говорить! Что же мы, галеру от канонерской лодки шхерного флота уж не отличим? — очень спокойно возразил мне Иванов.

— Своими ушами слышал! — возразил я.

Дружный хохот был мне ответом.

— Оно и видно, что вы в провинции своей совсем от жизни отстали, — сказал Бахтин. — Признайтесь, когда вы, любезный Бушуев, в последний раз были в театре?

Я хотел было выпалить, что полковая жизнь не оставляла времени для развлечений и что армейские гусары редко бывают в столицах, не то что моряки, которые живмя живут в Санкт-Петербурге, и разругался бы с Бахтиным насмерть, но мне не дали.

— Это слова из пьесы Молиеровой «Скупец», — тут же объяснил Иванов, уже привычный сразу гасить зарождавшиеся ссоры. — Смехотворны же они вот почему. У скупца Гарпагона есть сынок, которому строгий папаша не дает денег. И вот они с продувным лакеем выдумали, будто сынок тот пошел поглядеть галеру, зашедшую в порт, и был на ней увезен и продан в рабство, что ли. Тот лакей-пройдоха прибежал к Гарпагону просить денег на выкуп. Но, что бы он ни толковал, каких страстей ни нагородил, у папаши на все был один ответ: «Кой черт занес его на это галеру!» Когда он в десятый раз этак отвечает, уже сил никаких нет смеяться.

— Время, господа, — негромко сказал Бахтин. — Не передумали, Бушуев?

— Мое слово крепко, — отвечал я."

"Так и вышло, что, соответственно приказу фон Моллера, около полуночи в рейд пошел наш отряд, возглавляемый «Бешеным корытом», на носу коего рядом с полупудовым единорогом, Ванечкой Савельевым и канонирами стоял также и я в своем черном гусарском доломане, при ментике за спиной, в кивере с медной бляхой, на которой с трудом различался рижский герб, с заряженным карабином и верной своей саблей.

«Бешеное корыто», выйдя на середину реки, повернуло и, оставив по левую руку мелкие никчемные островки, двинулось к устью. За нами шла вторая канонерская лодка, бывшая под командованием Бахтина, а уж за ней — остальные полтора десятка.