Еще темнее

Удивляюсь нам: ведь только что мы кипели от злости, а теперь шагаем по улице, и на душе у меня покой. Возможно, так бывает у многих любящих пар. Я перевожу взгляд на Ану рядом.

– Все это кажется мне таким нормальным, – говорю я. – Мне нравится.

– Кристиан, по-моему, доктор Флинн согласился бы со мной, что тебя нельзя назвать нормальным. Скорее ты необыкновенный. – Она сжимает мне руку.

Необыкновенный!

– Какой прекрасный день, – добавляет она.

– Да.

Она закрывает глаза и подставляет лицо утреннему солнцу.

– Пойдем, я знаю замечательное место для завтрака.

Одно из моих любимых кафе – совсем неподалеку, в паре кварталов, на Первой. Когда мы приходим туда, я открываю дверь перед Аной и вдыхаю аромат свежего хлеба.

– Какое приятное место, – говорит она, когда мы садимся за столик. – Мне нравятся картины на стенах.

– Каждый месяц они показывают работы нового художника. Я нашел здесь картины Троутона.

– Возвышать обычное до экстраординарного, – сказала Ана.

– Ты запомнила.

– Я не могу забыть ничего из ваших слов, мистер Грей.

А я вас, мисс Стил. Вы экстраординарная.

Смеюсь и протягиваю ей меню.

– Я плачу. – Ана хватает чек за завтрак, опередив меня. – Ты не успел, Грей. Надо шевелиться быстрее.

– Верно, надо, – бурчу я.

Особе, чья задолженность по студенческому кредиту превышает пятьдесят тысяч долларов, не стоит платить за мой завтрак.

– Не сердись. Ведь я теперь на двадцать четыре тысячи долларов богаче, чем была сегодня утром. Могу себе позволить, – она посмотрела на чек, – заплатить за завтрак двадцать два доллара шестьдесят семь центов.

Не стану же я вырывать у нее чек.

– Благодарю, – бормочу я.

– Теперь мы куда? – спрашивает она.

– Ты в самом деле хочешь подстричься?

– Да ты посмотри на меня.

Темные пряди выбились из конского хвоста и обрамляют прекрасное лицо.

– По-моему, очень милая прическа. Как все в тебе.

– А как же прием, который устраивает вечером твой отец?

– Да-да, в доме родителей установлен большой шатер. Я должен явиться в смокинге.

– Что за благотворительная программа?

– Называется «Справимся вместе».

– По-моему, хорошее дело, – сочувственно говорит она и, к моему облегчению, больше ничего не спрашивает.

– Ладно, пошли.