Еще темнее

– Ну, пускай он оставит тебя в покое, иначе в два счета вылетит на улицу.

– Ой, Кристиан, что ты говоришь? Он не сделал ничего дурного…

Почему она хмурится? Или ей не по себе рядом с ним? Скажи мне, Ана. Пожалуйста.

– Если хоть раз попробует, скажи мне. Это называется грубое попрание общественной морали или сексуальное домогательство.

– Мы просто пили пиво после работы.

– Я не шучу. Одна попытка, и он вылетит.

– У тебя нет такой власти, – хмурится она. Но ее улыбка исчезает, и она удивленно смотрит на меня. – Или есть, Кристиан?

Вообще-то есть.

– Ты покупаешь фирму, – с удивлением шепчет она.

– Не совсем. – Я ожидал от нее не такой реакции, да и наш разговор зашел куда-то не туда.

– Ты уже купил ее. Уже. – Ее лицо бледнеет.

Господи. Она сердится.

– Возможно, – уклончиво отвечаю я.

– Купил или нет? – допытывается она.

Не молчи, Грей. Скажи ей.

– Да.

– Зачем? – спрашивает она пронзительным голосом.

– Потому что я могу себе это позволить, Анастейша. Ради твоей безопасности.

– Но ведь ты сказал, что не будешь вмешиваться в мою карьеру!

– Я и не буду.

Она вырывает руку из моих ладоней.

– Кристиан…

Черт.

– Ты злишься на меня?

– Да. Конечно. Злюсь! – кричит она. – Разве в серьезном бизнесе так делают? Разве так принимают решения? Под влиянием траханья? – Она нервно косится на Тейлора, потом сердито сверкает глазами. На ее лице – застывший упрек.

Мне так и хочется предупредить ее, чтобы она не лезла не в свои дела, и я уже раскрываю рот, но потом решаю, что пока не время.

Ана скрестила руки на груди.

Черт.

Она в самом деле разозлилась.

Я тоже тихо злюсь. Сейчас мне больше всего хочется положить ее к себе на колени и отшлепать – но, увы, пока у меня нет такого права.

Проклятье, ведь я делал то, что казалось мне разумным.

Тейлор останавливает «Ауди» возле ее дома. Она выскакивает на тротуар, кажется, еще до полной остановки.

Черт!

– Пожалуй, подожди меня здесь, – говорю я Тейлору и тороплюсь за ней.

Возможно, мой вечер сложится совсем не так, как я планировал. Возможно, я уже все испортил."

"Догоняю ее возле двери. Она шарит в сумочке, отыскивая ключи. Я беспомощно стою у нее за спиной.

Что мне делать?

– Анастейша, – говорю я, стараясь не злиться.

Она преувеличенно громко вздыхает и поворачивается лицом ко мне. Ее губы плотно сжаты.

Продолжая разговор, я пытаюсь шутить.

– Во-первых, я давно тебя не трахал – уже целую вечность.