Еще темнее

Я не спеша вытаскиваю пальцы и целую Ану в ма-кушку.

Молодец, Ана.

Она нас не выдала.

Я обнимаю ее.

Линк оборачивается и кивает, затем выходит следом за женщиной. Вероятно, это его нынешняя жена. Я убеждаюсь, что Ана может держаться на ногах, и отпускаю ее. Она глядит на меня темными, затуманенными страстью глазами.

– Готова? – спрашиваю я, сую оба пальца в рот и причмокиваю. – Обалденно приятно, мисс Стил.

– Мне не верится, что ты это делал, – шепчет она, порозовев от возбуждения.

– Я еще не то могу сделать, мисс Стил.

– Пойдем.

– Да, я хочу.

– Мисс Стил!

– Я никогда не занималась сексом в машине, – говорит она.

Ее каблучки стучат по мраморному полу. Я останавливаюсь, беру ее за подбородок и заглядываю ей в глаза.

– Очень рад это слышать.

– Я не это имела в виду.

– Тогда что же?

– Кристиан, это всего лишь фигура речи, такое выражение.

– Популярное выражение – «Я никогда не занималась сексом в машине». Так прямо и срывается с языка. – Я дразню ее, так легко ее спровоцировать.

– Кристиан, я не подумала. Бога ради, ты ведь только что… хм-м… делал со мной это в переполненном лифте. У меня расплавились мозги.

– Что я делал с тобой?

Она надувает губки.

– Ты завел меня по полной программе. Теперь отвези меня домой и отдери.

Я хохочу, застигнутый врасплох. Даже не представлял, что она может быть такой грубой.

– Вы прирожденный романтик, мисс Стил. – Я беру ее за руку, и мы выходим из здания, туда, где возле моего «Сааба» стоит служащий клуба. Даю ему щедрые чаевые и открываю перед Аной пассажирскую дверцу.

– Так ты мечтаешь о сексе в машине? – спрашиваю я, включая зажигание.

– Честно говоря, меня бы устроил и пол вестибюля.

– Поверь мне, Ана, меня тоже. Но мне не улыбается перспектива быть арестованным в такой поздний час, и я не хочу трахать тебя в «обезьяннике». Во всяком случае, не сегодня.

– Ты хочешь сказать, что не исключаешь такую возможность?

– О да.

– Давай вернемся.

Я поворачиваюсь к ней и вижу ее серьезное лицо. Иногда она бывает такой неожиданной. Я смеюсь, и вскоре мы смеемся вместе. Это катарсис после накопившегося сексуального напряжения.