Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Ведь она сидела в этом самом кресле, готовила себе родильный покой в этой самой комнате, нежно, почтительно улыбалась королю.

— Оно ее собственное, из Испании.

— Марию крестили в нем? — допытывается Анна, уже зная ответ.

Генрих морщит лоб, пытается вспомнить.

— Да, длинное белое платьице, все в вышивке. Но оно принадлежит Екатерине.

— Платье все еще у нее?

— Мы можем заказать новое, — миролюбиво предлагает король. — Монахини сошьют какое захотите.

Анна вскидывает голову — этот номер не пройдет.

— Мой сын достоин королевского наряда.

— У нас же нет королевского наряда… — мямлит Генрих.

— Зато у нее есть, — обрывает Анна. — Могу поручиться!

Генрих признает свое поражение. Наклоняется, целует ее руку, сжимающую ручку кресла.

— Не огорчайтесь, — убеждает он. — Срок уже так близко. Клянусь, я пошлю к ней за крестильным платьем. Наш маленький Эдуард Генрих получит все, что вы захотите.

Она кивает, улыбается, треплет его кончиками пальцев по затылку.

Входит повивальная бабка, делает реверанс, объявляет:

— Комната готова!

— Навещайте меня каждый день, — говорит королю Анна. Это больше похоже на приказ, чем на просьбу.

— Дважды в день, — обещает Генрих. — Отдыхайте, моя любимая, время до появления нашего сына пройдет быстро.

Он снова целует ей руку, выходит, а мы направляемся в спальню. Стены там завешаны плотными гобеленами, ни звук, ни свет, ни свежий воздух не проникнут. По камышовым циновкам разбросаны травы — розмарин для аромата, лаванда для утешения.

На пороге темной, душной спальни Анна отшатывается:

— Не пойду, тут как в тюрьме.

— Всего на месяц, может, даже меньше.

— Я задохнусь!

— Все будет хорошо. Я же выдержала.

— Но я королева.

— Тем более.

Повитуха вырастает у меня за спиной.

— Вашему величеству нравится?

— Тут как в тюрьме.

Анна очень бледна.

— Все так говорят. — Повитуха смеется и вводит ее в комнату. — Вы будете рады отдохнуть.

— Скажи Георгу, пусть зайдет попозже. — Анна оборачивается ко мне. — И пусть приведет кого-нибудь забавного. Я не собираюсь сидеть в одиночестве. Здесь хуже, чем в Тауэре.

— Мы придем пообедать с тобой, — обещаю я. — А сейчас отдыхай.