Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

 — Что ты слышал о Георге?

— Слава Богу, это не очень широко известно, но говорят — вокруг твоей сестры тайный двор ее ближайших друзей. Сэр Франциск, сэр Уильям Брертон, мужчины-любовники. Игроки, отличные наездники, на любой риск готовы ради удовольствия пощекотать нервы, Георг — один из них. Встречаются, играют, флиртуют в ее покоях. Так что репутация Анны тоже под ударом.

Я смотрю через зал на брата. Он склонился к трону, на котором сидит Анна, что-то шепчет ей на ухо. Вижу, как она с удовольствием слушает его шепот, его смешки.

— Такая жизнь святого развратит, не то что юношу.

— Он хотел стать солдатом, — говорю я грустно. — Крестоносцем, рыцарем с белым щитом, хотел сражаться против неверных.

Уильям качает головой:

— Мы, если сумеем, убережем малыша Генриха от этого.

— Моего сына?

— Нашего сына. Постараемся дать ему цель в жизни вместо праздности и погони за удовольствиями. А ты лучше предупреди брата и сестру — о них уже судачат, особенно о Георге.

На следующий день Анна вступает в Сити.

Молчание народа становится угрожающим. Мы движемся по узким улочкам к собору. Мадж Шелтон идет рядом со мной за паланкином.

— Господи, какой ужас, — бормочет она.

Город мрачен. Тысячи людей вышли на улицы, но они не машут флагами, не благословляют Анну, не выкрикивают ее имя. Они с жадным любопытством смотрят на женщину, свершившую такие перемены в Англии, в короле, перекроившую в конце концов королевскую мантию на свой лад.

Вступление в Лондон оказалось безрадостным, да и коронация, торжество в давящей тишине, не лучше.

— Разве ты не счастлива, Анна? — спрашиваю, поправляя шлейф ее платья.

Улыбка Анны больше похожа на гримасу.

— Я — самая счастливая, — роняет она с горечью, цитируя свой же девиз. — Самая счастливая, разве не так? Достигла всего, чего желала, хотя никто в это не верил.