Еще одна из рода Болейн (Другая Болейн)

Улыбаясь, он взял у пажа полотенце, обтер потное лицо.

— Но я здесь, чтобы просить о милости, — продолжила поспешно, пока нас не успели прервать. — Мне хотелось бы повидать наших сына и дочь, прежде чем двор отправится в путешествие.

— Один Бог знает, когда мы тронемся. — Генрих поморщился. — Уолси продолжает настаивать…

— Если выехать сегодня же, недели не пройдет, как я вернусь, и поеду с вами, куда бы вы ни решили отправиться.

Ему не хочется меня отпускать. Он больше не улыбается. Я взглянула на Георга, прося о помощи.

— Вернешься и сможешь нам рассказать, как поживает малыш! Не сомневаюсь, красив и силен, как отец. Няня говорила, у него светлые волосы?

— Они у всех Тюдоров золотые. Но никто меня не убедит, что он краше своего отца.

Как раз вовремя. У Генриха не успело испортиться настроение, он снова улыбнулся:

— Ты мне льстишь, Мария!

— Ваше величество, пока мы не уехали, так хочется убедиться, что о нем хорошо заботятся.

— Ладно, — произнес король беспечно, его глаза скользнули с меня на Анну.

Дамы заулыбались, потому что он посмотрел в их сторону, некоторые даже осмелились кивнуть, повернуться, кокетливо встряхнуть головой, словно дрессированные пони. Лишь Анна взглянула на короля и отвела глаза, будто его внимание не имело никакого значения. Ее улыбка досталась Франциску. Простой поворот головы манил к себе, любой другой женщине такого не достичь, даже прошептав обещание любви. Франциск моментально подскочил и поднес ее руку к губам.

Лицо короля потемнело.

— Вы хоть наблюдали за игрой? — резко спросил король.

Анна выпрямилась, беспечно улыбнулась, словно его недовольство ничего не значило.

— Ну, примерно половину я видела.

Его лицо потемнело.

— Только половину?"

"— Зачем смотреть на соперника, когда на корте ваше величество?

Мгновение тишины — и он наконец расхохотался.

— Игра не имеет смысла, если видеть только половину, — возразил король.

— Я смотрела на солнце, не обращая внимания на тень, — парировала она. — Видела только дневной свет, вместо темноты ночи.