Эротические страницы из жизни Фролова

Все равно она вряд ли сможет сейчас чем-нибудь помочь.

Растратились они вщент***, всем, что взяли с собой - и они, и бабушка - но остались очень довольны покупками, а когда вернулись домой, завалились, вконец обессиленные, спать, и проснулись только к вечеру, когда Светланка уже пришла домой от подруг и хлюпалась в ванной.

На кухне они обнаружили приготовленный ею ужин, не так-сяк, а с украшениями из зелени и узорно вырезанных ломтиков от огурцов и помидоров.

Она выскочила из ванной в полураспахнутом халатике, расчесывая влажные волосы и щеголяя перед отцом новыми трусиками и точеным девичьим бюстом.

- Эй, а ну подойди.

Подошла она к нему походкой манекенщицы, еще и суперэлегантно провернулась перед ним, отводя артистичными движениями обеих рук полу халата, чтобы показать, как выглядит она в этих трусиках сзади.

- Вот что, лапушка, - сказал он ей назидательно, запахивая полы халата и завязывая поясок. - Когда в доме мужчина, халат должен быть все время в таком положении. Ясно?

- Ясно, - ответила она серьезно, как будто даже немного расстроившись из-за своего озорства.

- Сережка будет у бабушки. Я договорилась.

- Договорилась или уговорила?

- Какая разница? Вы меня вчера надули. На самом деле вы не так все это делаете.

- Что? Почему надули?

- Ай перестань… притворяться. Вроде я совсем маленькая. Да я вам сейчас такое расскажу… ахнете.

- Что еще за… ахнете? - всерьез встревожилась Ирина.

- Потом, потом. После ужина. Глянь папа, как она взъерошилась. Прям как ежичек.

Еще ночью они утвердились в мысли, что для Светки лучше всего, если она привыкнет к мужскому естеству, как к чему-то обычному, совсем для нее не опасному и никоим образом не запретному, но, в то же время, должны ее как-то убедить, что она все-таки еще ребенок, ей еще рано быть женщиной, что все у нее впереди, когда она хотя бы закончит школу, повзрослеет и сможет чувствовать все во много раз богаче и красивее.

"Виктор с содроганием вспоминал, какими словами она обзывала свою маму, считая ее виновницей Светкиного несчастья, и как она потом ползала перед ним на коленях, умоляя простить ее за эти слова и мысли. Но он и сам был в этом не без греха, хотя ни слова не вымолвил вслух.