Эротические страницы из жизни Фролова

И как потом он так же медленно выходит, теперь уже влажный и блестящий, а за ним выпрямляются лепестки и скользят по верхней и боковым поверхностям… И потом снова, так же бережно и нежно… и снова… и еще раз… и еще… все глубже и глубже… все быстрее и быстрее… И как мама качается от его толчков и открытыми глазами что-то ласковое ей, своей дочери, говорит… о том, как ей сладко под ее папой… как она любит его… и как она отдает ему себя всю, до самого краешка своей души…

Если бы это можно было выдержать, он бы продолжал так вечно, но он потерял над собой контроль и неожиданно для себя выпустил струю, и Иринка тоже ее не ожидала и даже удивленно подняла на него глаза, но ничего уже поделать было нельзя, она только стала насаживаться на него встречными движениями, пока он полностью не опустошился.

Светка тоже сообразила, что уже наверное все, улеглась рядышком с ними. Прошептала:

- Все?

А не получив ответа, добавила:

- Противные.

Потом стала гладить папу по спине и хлопать ладошкой по его ягодицам.

- Перестань.

Но она только хихикала и не переставала.

Он осторожно вышел из Иринки и сел возле ее ног. Светка сразу же вскочила вслед и, оставив маму, подсела к нему, быстро принялась промокать его мокрое хозяйство неизвестно как появившейся в ее руках простынкой.

- Боже, какой он у тебя огромный. Ужас! Ко-о-шмар! Бедная мамочка, как он в ней вмещается!?

Подняла на него вопросительные глаза:

- У Сережки тоже такой будет, что ли? Ко-о-шма-ар!

Она повернулась лицом к маминой промежности, будто желая убедиться, что та не порвалась из-за него.

- Это… это из этих капелек… я получилась?..

Потом резко повернула голову к отцу:

- Пап! Как я оттудова вылезла?! Там же тесно!

- Прорвалась как-то.

И все начали смеяться и поддевать друг друга смешными остротами.

Наутро Светка вышла из ванной светлая, лукаво-улыбчатая, но исключительно надежная хранительница самой сокровенной их общей тайны.

На рынок отправились все вместе, встретившись с Еленой Андреевной и Сережкой на трамвайной остановке. Елене Андреевне они ничего не сказали, чтобы не омрачить страшным известием ее медовый месяц. Отложили на дальнее потом.