Эротические страницы из жизни Фролова

И как бы поднимает все тело… так высоко, что дух перехватывает от страха, - кажется, что такой высоты в нормальной природе не бывает… выше собственной собственности… выше всего себя в ощущении того, что ты - это я и есть, воплощенный еще и женщиной… во времени мира, - не в моем личном, а именно во времени мира… чтобы увидеть или узнать что-то там, впереди, за пределами собственной жизни и смерти.

Он замолчал, не умея продолжить, - не знал слов, какими мог бы выразить то, чего еще не сказал.

- А воображение предстоящего процесса?

- Это воображение чего-то другого, что знает только мое тело, и что совсем не знакомо моим мыслям и моему сознанию, но незнакомо так, что вызывает в нем не желание узнать неведомое, а наоборот, страх оказаться осведомленным…

- И ты выбрал страх?

- У меня не было другого выхода, доченька.

- А часто на тебя… находит?

- Нет. Не успею подумать, как во мне просыпается какой-то далекий родственник, - кто-то из моих предков, - не умеющий ни говорить, ни слушать, но ясно дающий понять, что ты запрещенная, что если я это стану делать, то могу узнать какую-то страшную тайну, которую людям не положено знать.

Она удивленно подняла не него глаза, будто осененная какой-то догадкой, потянулась к нему, приложилась грудью к его груди, и тихим, таинственным шепотом спросила:

- Может, это они там как раз об этом и разговаривают?

- Да. Может быть.

- А с мамой?

- У нас с мамой такого никогда раньше не было. Только вот совсем недавно… что-то подобное случилось. Один раз. Я еще не понял - что.

- Как это? - удивилась она. - Совсем не разговариваете? А что же вы там делаете?

Он с не меньшим удивлением уставился на нее, будто соображая, что же они с мамой там на самом деле делают.

- Не знаю… Наслаждаемся прикосновениями…

- И все?

- Нет, наверное. Что-то еще. Не знаю, правда.

Она вдруг резко сменила тему:

- Слышишь, пап, а мама с Сережкой не того?.. Ну… как я с тобой.

- Нет.

- А она тебя не обманывает?

- Ну что ты, конечно не обманывает.

- Ни с чего. Просто.

- Вот ты и обманываешь.

- А ты ей не скажешь?

Он промолчал, испытывающе глядя ей в глаза.

- Я видела, как Сережка ее обнял.

- Ну и что?

- Он положил щеку на сиску.

- Голую?

- Почти. У нее рубашка так случайно натянулась. До самого соска. Вот тогда он обнял и приложился.

- Это при тебе?

- При мне.

- И что?

- Она ему волосы стала гладить. Очень ласково. А потом еще и легонько прижала к себе.