Эротические страницы из жизни Фролова

- Балуется детвора, - сказал он Катьке, проходя мимо ее стола. - А как они меня спросили?

- Девчонка. Видно, совсем сопливая. Попросила Виктора позвать. Я спрашиваю: Фролова? А она: у вас и другие есть? Нет, говорю. Тогда, говорит, наверное, Фролова. Прикололи?

- Почти.

- Ну скажи.

- Да нет, я ничего не успел понять. Как у тебя дела?

- Все в порядке. Жду.

- Ждешь?

- Да. Момента. Привет передай. Пламенный.

- И ты тоже.

Она удивленно подняла брови и отрицательно покачала головой.

Пять световодов лежали в отдельной коробочке из-под тюбика алмазной пасты.

Каждый был тщательно и очень бережно упакован. Он сам придумал способ их содержания для безопасной транспортировки. Теперь решил переупаковать. Для возможного длительного хранения.

- Пап, что это?

Сзади к нему неслышно подошла Светланка.

- Ничего. Заказ. Сейчас надо отвезти.

- Это брошки?

- Да. Что-то вроде этого.

- Какие красивые… Ты сам их делал?

- Почти.

- Ты получишь за них что-нибудь?

- Не сейчас. Может быть потом. Ладно, иди, не мешай.

Помоги лучше маме.

Она послушно вышла из комнаты, услышав в его голосе что-то необычное, настороженное.

Плохо, очень плохо, что она это увидела, - подумал он, когда по его коже вдруг рассыпались мурашки от какого-то тяжелого предчувствия. Он не знал, да и не мог знать, что еще придется вынести из-за этого левого приработка его дочери. Но он всегда чувствовал значимые события наперед, и верил своим предчувствиям больше, чем сознательным прикидам и расчетам.

Они и в самом деле похожи на брошки.

Особенно последние три, самые крупные, почти в пять миллиметров диаметром. Красавцы. Их вполне могли носить на груди великосветские дамы. Если конечно задок оформить в соответствующую оправу. Из золота или платины.

Он уже не задумывался, для чего они предназначены. Светка все ему подсказала.

Все предыдущие были миниатюрными, вроде булавочной головки. И тоже требовали на задок оправу. Разрешение, конечно, значительно хуже, чем у последних, но и не слабенькое, на многие километры потянет…

Вот оно, значит, как.

И детский девичий голосок… Сколько ей лет, интересно? Совсем ребенок. Младше Светланки, наверное. Кто ее в это втянул? Костя со своим шефом? Или Гуляев? А может Гуляев и есть тот самый шеф? И зачем он сам втянулся в эту работу?

Он вдруг вспомнил, как делал эти последние экземпляры. Сколько вдохновения, сколько незабываемых часов какого-то внутреннего откровения пережил он в работе с ними. Он будто сам изменился, стал совсем другим.