Эротические страницы из жизни Фролова

Зовет в него мою кровь.

- А сейчас?

- Чтобы вверх. Чтобы приподнять ее.

- А теперь? Слышишь? Он отвечает, отвечает… а-х-х-х-х…

Она шумно вдруг выдохнула весь воздух из легких и вытянулась изогнутой спиною над ним, будто проколотая на все тело, до самой шеи…

- Витенька, Витенька… - забеспокоилась вдруг Ирка, зачарованно наблюдавшая за их соитием. - Не надо… не надо так напрягать… она же у нее маленькая… совсем детская… ты растянешь, порвешь ее…

- Мама… - выдохнула ей Светка. - Какую чепуху ты несешь… Я из тебя какою громадиной вылезла… а ты все равно… как юная… бестия… с тонкой… дырочкой…

И насела еще сильнее, беспросветно прижав губки к отцовым волосам.

И заходилась над ним волнами своего тела, плотным обручем схватившись за его твердый корень и качая внутри себя маятником вместе с влагалищем взад-вперед, взад-вперед, взад-вперед… от живота к позвоночнику, от позвоночника к животу…

А у него и правда в голове малокровие наступило. Будто он весь во влагалище дочери перелился. Всеми своими жизненными соками.

И Ирка замолчала, очарованная Светкиной грацией. А когда та как бы устала и опустилась грудью на отца, удивленно поинтересовалась:

- Где ты такому научилась?

- Я не училась. Папа так попросил. Точнее, не сам папа, а его… мой… мой мальчик-папчик.

И тут же очень строго глянула на маму:

- Только мне можно так его называть, поняла!

- Хорошо, только тебе, - улыбнулась Иринка, мягко поцеловав ее плечо. - Только тебе, обещаю.

И Светка успокоенно положила голову на плечо папе.

А потом прошептала прямо в ухо, так чтобы мама не расслышала:

- Ты обещал меня сидя приколоть, помнишь? Я сейчас хочу. Только чтобы сначала. Нет, не надо, не сначала, а то мама скажет, что ее очередь. Не вынимай, прямо так встанем. Или ты уже хочешь маму?

А он в ушко ей:

- Давай маму немножко. А потом приколю.

- А как мы ее положим?

- Как ты скажешь.

- Тогда я ее сама поставлю. Покажу, как ты потом, в третий раз, меня. Только если она начнет брыкаться, подержишь, пока мы ее правильно выставим, хорошо?"

"Ирка почти совсем уже не стеснялась дочери, но отец не позволил ее ""выставлять"" и ваять из нее скульптуру, снисходительно, но не обидно согласившись при этом, что ничего не понимает в искусстве.

Он очень бережно и ласково обращался с женой, избегая грубых несуразностей и поворотов, которые могли бы по его представлениям показаться безобразными в глазах дочери. Следил за выражениями своего лица, а краешками глаз за выражениями Светкиного.