Эркюль Пуаро

Единственным человеком, который мог бы вас узнать, была мадемуазель Джейн. Но вы ведь знаете девушек! Стоит лишь ей остаться одной, да еще если ей хочется понравиться молодому человеку, как она тут же достает зеркальце, пудру и губную помаду. Окружающие для нее уже больше не существуют.

– Верно, – ухмыльнулся Гейл. – Весьма глубокомысленная теория, но ничего подобного не было. Какие у вас еще доказательства?

– Есть и другие, – сказал Пуаро. – Как я уже говорил, человек в разговорах всегда выдает себя. Вы имели неосторожность упомянуть, что в течение некоторого времени работали на ферме в Южной Африке.

Вы не сказали, но я выяснил, что это была ферма, где разводили змей.

В первый раз за все время Норман Гейл испугался.

Пуаро продолжал:

– Вы были там под своим собственным именем Ричардса. Мы опознали вашу фотографию, присланную нам по фототелеграфу. Эта же самая фотография была послана в Роттердам, где подтвердили, что вы тот самый Ричардс, который вступил в брак с Анной Моризо.

Норман Гейл попытался что-то сказать, но не смог.

Казалось, весь облик его изменился. Симпатичный и энергичный молодой человек напоминал теперь крысу с бегающими глазами, они искали, куда бы можно было спрятаться, но не находили выхода.

– Эта опрометчивость и разрушила ваш план, – сказал Пуаро. – Директриса приюта Святой Марии еще более ускорила ход событий, послав телеграмму Анне Моризо. Никак не отреагировать на телеграмму было бы подозрительно. Вы внушили своей жене, что, если она не скроет каких-то фактов своей биографии, она или вы будете заподозрены в убийстве, потому что оба вы по несчастному стечению обстоятельств оказались в самолете.

Когда вы встретились с ней и выяснили, что я присутствовал при ее беседе с адвокатом, вы заторопились. Вы испугались, что я сумею выведать у Анны всю правду. Вероятно, и она сама уже начала подозревать вас. Вы засуетились, поспешили выпроводить ее из отеля и посадить в поезд, прибывающий в Булонь точно к отходу парохода. Затем вы силой влили ей в рот синильную кислоту и вложили пустую бутылочку в ее руку.

– Наглая ложь!

– О, нет. На теле у нее были обнаружены синяки.

– Говорю вам, это ложь!

– А на бутылочке остались отпечатки ваших пальцев.

– Ложь! На мне были...

– А! На вас были перчатки? Думаю, это небольшое признание, мосье, полностью выдало вас."

"– Ах ты, проклятый комедиант! – вскричал Гейл и с исказившимся лицом, охваченный звериной яростью, бросился на Пуаро. Но Джепп был наготове.