Эркюль Пуаро

– Как угорелый носился взад и вперед, ползал на четвереньках, успевал бывать одновременно и тут, и там, не останавливаясь ни на минуту, чтобы подумать.

– Ох, мосье Пуаро, это ведь ваша маленькая слабость. Вам больше импонирует работник типа Фурнье. Он у нас последователь новой школы, с уклоном в психологию. Это вам должно нравиться.

– Да, конечно.

– Отлично говорит по-английски. Поэтому мы и послали его в Кройдон. И дело действительно интересное. Мадам Жизель была одной из наиболее известных фигур в Париже.

А обстоятельства ее смерти? Просто удивительно! Отравленная стрела, пущенная через трубку. И где? В самолете! Подумайте только, разве это возможно?

– Конечно! – воскликнул Пуаро. – Вполне возможно. Вы сказали совершенно правильно, просто в точку попали... А вот и наш милейший Фурнье. Вижу, у вас какие-то новости.

Меланхолическое лицо Фурнье было на этот раз возбужденным.

– Вот, взгляните. Антиквар-грек по фамилии Зеропулос сообщил, что он за три дня до убийства продал стрелы и трубку.

Я хотел бы сейчас же, мосье, – он почтительно поклонился начальнику, – побеседовать с этим человеком.

– Конечно, во что бы то ни стало, – сказал Жиль. – А мосье Пуаро тоже поедет с вами?

– Если это возможно, – сказал Пуаро. – Все это интересно. Даже очень интересно."

"Антикварная лавка мосье Зеропулоса находилась на улице Сент-Оноре. И считалась одной из лучших в Париже. Здесь было немало вещей и посуды из Персии, из Лурестана, индийские драгоценности невысокого качества, целые полки, заваленные шелками и вышивками из различных стран, масса ничего не стоящих дешевых безделушек.

Здесь можно было заплатить миллион франков за вещь, стоившую вдвое дешевле, или отдать десять франков за пятидесятисантимовую безделушку. В основном сюда заходили американские туристы или действительно знающие люди.

Мосье Зеропулос был полным, небольшого роста человеком с крохотными черными глазами, похожими на бусинки. Говорил он охотно и много. Так, значит, господа из полиции? О, он в восторге от встречи с ними.

Может быть, они пройдут в его кабинет? Да, он продал трубку и стрелы к ней, это вещица из Южной Америки.

– Вы же понимаете, господа, я продаю все. У меня есть свое пристрастие: Персия. Мосье Дюпон, этот мною уважаемый и почитаемый человек, может за меня поручиться. Он сам частенько заходит сюда познакомиться с моими новыми приобретениями и высказать свое мнение о подлинности некоторых из них.