Эркюль Пуаро

Почувствовав на себе пристальный взгляд Джейн, он на какой-то момент открыл глаза, посмотрел на нее и снова закрыл их.

Рядом с ним сидел высокий седой мужчина с властным лицом. Перед ним лежал открытый футляр от флейты, а сам он с нежностью протирал инструмент. Странно, подумала Джейн, он совсем не похож на музыканта, его скорее можно принять за адвоката или врача.

В следующем ряду сидели два француза, один пожилой с бородой, другой – намного моложе, видимо, его сын. Возбужденно жестикулируя, они о чем-то разговаривали.

Всю другую сторону от прохода, ту, где сидела Джейн, закрывал собой человек в синем пуловере, на которого она решила ни за что не смотреть.

«Как это глупо волноваться, будто мне семнадцать лет», – думала Джейн, сердясь на себя.

Сидевший напротив нее Норман Гейл думал: «Она – премиленькая, действительно по-настоящему славненькая... И хорошо меня помнит. А в тот день до чего же она расстроилась, когда от нее уплыла ставка, и как обрадовалась, узнав, что выигрыш достался ей. А мне здорово удалось все подстроить, только ради этого она должна была бы на меня взглянуть.

Какая приятная у нее улыбка... и зубы все ровные, здоровые... О, черт, что это я так разволновался?.. Успокойся, мой мальчик...»

– Мне – холодный язык, – сказал он стюарду, подошедшему к нему с меню."

"Графиня Хорбери думала: «О, господи, что же мне делать? Одни сплошные неприятности, все летит вверх дном. У меня нет выхода. Если бы только хватило сил! Смогу ли я это сделать? Смогу ли сохранить спокойный, уверенный вид? Нервы никуда не годятся.

Это от кока-колы. И почему мне так нравится кока-кола? А лицо у меня – ужас, просто ужас. А тут еще эта Венеция Керр. Смотрит на меня так, будто я грязная. А сама мечтает заполучить Стивена. Ну уж нет, этот номер у нее не пройдет. Как действует мне на нервы ее лошадиная морда. Ненавижу я эту графскую публику. О, господи, что же мне делать? Я должна на что-то решиться. Эта старая ведьма, когда говорила, имела в виду, что...»

Она порылась в сумочке, достала сигарету, вставила ее в длинный мундштук.

Руки у нее слегка дрожали.

А Венеция Керр в это время думала: «Проклятая мегера, вот она кто. Может, по-своему она и добродетельна, но все же она настоящая фурия. Бедняга Стивен... Если бы он только мог избавиться от нее».

Она тоже принялась искать свои сигареты. Сесилия Хорбери поднесла ей зажженную зажигалку.

– Извините, но курить здесь нельзя, – сказал стюард.

– О, черт! – воскликнула Сесилия Хорбери.