Эркюль Пуаро

.. неэстетично.

– Ну, положим, не всегда так уж неэстетично.

– Да? Ну, может быть.

– Зависит от того, кто совершает убийство. Вот вы, например, наверняка не погрешили бы против хорошего вкуса.

– Весьма признателен за столь лестное для меня мнение, – произнес Оливер, по привычке манерно растягивая слова.

– А вот авария, которую вы подстроили, мой юный друг, явно безвкусна. В полиции, по-моему, разделяют мое мнение."

"Наступило молчание, затем на пол упала ручка. Наконец Оливер сказал:

– Простите, не совсем вас понял.

– Что ж тут непонятного? Представление, которое вы разыграли в Мелфорт-Эбби, не назовешь слишком удачным. Хотелось бы знать, зачем вам это понадобилось.

Снова молчание. Потом Оливер спросил:

– Так, значит, в полиции меня подозревают?

Мистер Саттертвейт кивнул.

– Конечно. Ваше появление у сэра Бартоломью выглядит весьма подозрительно, вам не кажется? – мягко сказал он. – Но, может быть, у вас есть какое-то убедительное объяснение?

– Объяснение-то есть, – нехотя проговорил Оливер. – Не знаю, правда, насколько оно убедительно.

– Расскажите, чтобы я мог судить.

Помолчав, Оливер сказал:

– Я действовал так, как предложил мне сам сэр Бартоломью.

– Что?! – воскликнул мистер Саттертвейт.

– Странно, да? Я и сам удивился. Но тем не менее это правда. Я получил письмо, где сэр Бартоломью предлагал мне подстроить аварию, явиться к нему и попросить, чтобы он меня приютил. Он не хотел ничего объяснять в письме, сказал, что сделает это при первом же удобном случае.

– Ну, и объяснил?

– Нет.

Обычное скучающе-утомленное выражение исчезло с лица Оливера. Его темные глаза так и впились в лицо собеседника. Казалось, ему важно было узнать, какое впечатление произвело его признание на собеседника, на мистера Саттертвейта.

– У вас это письмо сохранилось?

– Нет, я его порвал.

– Жаль, – сухо заметил мистер Саттертвейт. – В полиции вы об этом говорили?

– Нет, они бы все равно не поверили.

– Да, поверить трудно.

Мистер Саттертвейт задумался. Мог ли сэр Бартоломью написать такое письмо? Не похоже – совсем не в его характере. История с письмом отдает дешевой мелодрамой, столь чуждой здравому смыслу, которым всегда отличался доктор.

Поймав на себе испытующий взгляд молодого человека, мистер Саттертвейт подумал про себя: «Смотрит, проглотил ли я эту пилюлю».

– И сэр Бартоломью ничего вам не объяснил? – спросил мистер Саттертвейт.