Эркюль Пуаро

тотчас пойдут пересуды, потом они начнут множиться, обрастать подробностями, и ничего уже нельзя остановить. Черт побери! Неужели до вас не дошло, Чарльз, как жестоко, как ненужно то, что вы затеяли? Вы даете волю своему пылкому воображению, что в данном случае весьма и весьма опасно.

Лицо Чарльза выразило нерешительность:

– Признаться, об этом я не подумал.

– Вы славный малый, Чарльз, но напрасно даете волю воображению: вас заносит. Послушайте, неужели вы всерьез можете поверить, что кто-то хотел прикончить этого безобидного старика?

– Нет, пожалуй, нет, – сказал сэр Чарльз.

– Вы правы, это нелепо. Простите, Толли, но, ей-богу, это не блажь, у меня на самом деле такое чувство, что здесь что-то неладно.

Мистер Саттертвейт кашлянул.

– Позвольте мне высказать свои соображения. Мистер Баббингтон дурно себя почувствовал вскоре после того, как сюда приехал, а точнее, сразу, как только выпил коктейль. Видите ли, случилось так, что я заметил, как он поморщился, отпив из стакана. Я-то подумал, что он просто не привык к вкусу коктейля.

Теперь допустим, что предположение сэра Бартоломью верно, то есть мистер Баббингтон имел причины покончить с собой. Кстати, мне это представляется вполне правдоподобным, подозревать же убийство, по-моему, просто нелепо. Далее, как мне кажется, теоретически возможно, хотя и несколько сомнительно, что мистер Баббингтон незаметно подсыпал что-то себе в стакан. Заметим, что в этой комнате ничего не тронуто. Стаканы с коктейлем стоят на своих местах. Вот стакан мистера Баббингтона. Я точно знаю, потому что мы с ним сидели рядом и разговаривали. Мне кажется, сэр Бартоломью, надо бы исследовать содержимое стакана мистера Баббингтона, это можно проделать тихо и незаметно, дабы не вызвать никаких пересудов.

Сэр Бартоломью встал и взял стакан.

– Ладно уж, – сказал он, – только, чтобы ублажить вас, Чарльз, хотя, ей-богу, ставлю десять против одного, что там нет ничего, кроме джина и вермута.

– Идет! – сказал сэр Чарльз. – Знаете, Толли, – добавил он, криво усмехнувшись, – отчасти вы сами виноваты в том, что у меня так разыгралось воображение.

– Я?

– Ну да, вы с вашими разговорами о преступлении сегодня утром. Вы сказали, что этот малый, Эркюль Пуаро, нечто вроде буревестника: стоит ему появиться, как тут же совершается преступление. Не успел он приехать, и вот пожалуйста... Естественно, мне сразу пришла в голову мысль об убийстве.

– Интересно, что думает... – начал было мистер Саттертвейт и умолк.