Эркюль Пуаро

А как же иначе назвать то, что тут случилось? Или же Стрейндж вкладывает в эти слова какой-то иной смысл?

– Все это ужасно, – осторожно начал мистер Саттертвейт. – Совершенно ужасно, – добавил он, почувствовав, как у него снова по спине пошли мурашки.

– Гм, разумеется, ужасно, – согласился доктор, в голосе которого едва заметно проскальзывали нотки профессионального равнодушия.

Сэр Чарльз, метавшийся из угла в угол, внезапно остановился.

– Толли, вы когда-нибудь видели, чтобы человек вот так просто взял и умер?

– Нет, – ответил, подумав, сэр Бартоломью.

– Нет, не видел. – Впрочем, мне не так уж часто приходится видеть смерть, как вам могло бы показаться. Обычно у невропатологов пациенты не умирают. Они живут и здравствуют, принося нам доход. Не сомневаюсь, МакДугал видит смерть гораздо чаще, чем я.

Доктор МакДугал, которого вызвала мисс Милрей, был самым известным врачом в Лумауте.

– МакДугал не видел, как умирал мистер Баббингтон. Когда доктор приехал, он уже был мертв.

Что МакДугалу известно? Только то, что могли ему рассказать мы... и вы, – говорил сэр Чарльз. – Он считает, что это апоплексический удар, что Баббингтон был стар и не слишком здоров. Такое объяснение меня не устраивает.

– Его, вероятно, тоже, – буркнул сэр Бартоломью. – Однако доктор в любом случае обязан хоть что-то сказать. Апоплексический удар очень подходящий диагноз – по существу, он может означать что угодно, но для непрофессионалов звучит весьма убедительно.

К тому же Баббингтон действительно был стар и в последнее время жаловался на недомогание, его жена сказала нам об этом. Возможно, он и сам не подозревал, насколько серьезно болен.

– Был ли это типичный приступ, или удар, или как там еще вы его называете?

– Типичный в каком смысле?

– Ну, типичный для какой-то известной вам болезни.

– Если бы вы изучали медицину, – сказал сэр Бартоломью, – вы бы знали, что типичных случаев почти не бывает.

– На что вы, собственно, намекаете, сэр Чарльз? – спросил мистер Саттертвейт.

Картрайт ничего не ответил. Просто махнул рукой. Стрейндж усмехнулся:

– Да он и сам не знает. Такова уж его природа – вечно все драматизирует.

Сэр Чарльз с укором посмотрел на доктора. Лицо у него стало замкнутое и сосредоточенное. Он покачал головой и, казалось, погрузился в глубокое раздумье.

«Кого же он сейчас мне напоминает?», – мучительно гадал мистер Саттертвейт, глядя на сэра Чарльза.