Эркюль Пуаро

А такие, как Эркюль Пуаро, не ищут преступление, оно само идет им в руки.

– В таком случае, – сказал мистер Саттертвейт, – может, оно и к лучшему, что мисс Милрей присоединится к нам, все-таки хоть не будет за столом чертовой дюжины.

– Ладно уж, – сэр Чарльз сделал широкий жест, – будь по-вашему, Толли, пусть убивают, если вам так хочется. Ставлю только одно условие – жертвой буду не я.

И все трое, смеясь, пошли к дому.

Глава 2

ВНЕЗАПНАЯ СМЕРТЬ"

"Больше всего на свете мистера Саттертвейта интересовали люди. Особенно представительницы прекрасного пола.

Их он понимал очень хорошо, значительно лучше, чем это обычно свойственно мужчинам. Он без труда постигал их психологию, ибо ему самому были присущи некоторые женские черты. Дамы охотно поверяли ему свои тайны, но никогда не принимали его всерьез. Порой это немного огорчало мистера Саттертвейта. Ему тогда казалось, что на сцене жизни он лишь зритель, наблюдающий за развитием драмы, в которой для него нет места. Но, честно говоря, эта роль вполне его устраивала.

Этим вечером, сидя в просторной гостиной, выходящей на террасу и стилизованной неким модным художником под роскошную каюту корабля, мистер Саттертвейт с неподдельным интересом разглядывал волосы Синтии Дейкерс, стараясь подыскать название тому редкому оттенку, который Синтия ухитрилась им придать. Цвет был совершенно невиданный, но довольно приятный для глаз, какой-то зеленовато-бронзовый. Краска, должно быть, прямо из Парижа, предположил мистер Саттертвейт. Трудно было сказать, хороша ли собой миссис Дейкерс на самом деле, но выглядела она сногсшибательно – высокая, с фигурой безупречно отвечающей требованиям моды.

Шея и руки у нее в любое время года имели оттенок легкого курортного загара, естественного или искусственного – не разберешь. Зеленовато-бронзовые волосы уложены в замысловатую и, бесспорно, наимоднейшую прическу, которую способен сотворить только лучший лондонский парикмахер. Выщипанные брови, подкрашенные ресницы, чуть заметный налет тончайшего грима на лице, рот, незатейливо очерченный природой, но обретший с помощью помады изящный изгиб – все как нельзя более шло к ее вечернему платью, чрезвычайно простенькому (смешно, до чего обманчива эта кажущаяся простота!), из какой-то необычайной материи – тускло-синей, но как бы светящейся изнутри.

«Умеет себя подать, – подумал мистер Саттертвейт, одобрительно глядя на нее. – Интересно, какова она на самом деле».

На этот раз он имел в виду не внешность миссис Дейкерс, а ее характер.