Эркюль Пуаро

Старина Тонио, сэр, он и мухи не обидит. Я действительно могу поклясться, что прошлой ночью он не выходил из купе. Так что, сами понимаете, сэр, он никак не мог этого сделать. Хоть Тонио и иностранец, но он сама доброта – он вовсе не похож на тех итальянских головорезов, о которых пишут в газетах.

Мастерман замолчал. Пуаро посмотрел на него в упор:

– Это все, что вы хотели нам сказать?

– Все, сэр.

Он еще минуту помедлил, но, видя, что Пуаро молчит, сконфуженно поклонился и, секунду поколебавшись, вышел из вагона так же незаметно и тихо, как вошел.

– Просто невероятно! – сказал доктор Константин. – Действительность оставляет позади детективные романы, которые мне довелось прочесть.

– Вполне согласен с вами, – сказал мосье Бук. – Из двенадцати пассажиров девять имеют отношение к делу Армстронгов. Что же дальше, хотел бы я знать? Или, вернее, кто же дальше?

– А я, пожалуй, могу ответить на ваш вопрос, – сказал Пуаро. – Смотрите, к нам пожаловал американский сыщик мистер Хардман.

– Неужели он тоже идет признаваться?

Пуаро еще и ответить не успел, а американец уже стоял у стола. Он понимающе подмигнул присутствующим и, усаживаясь, протянул:

– Нет, вы мне объясните, что здесь происходит? Настоящий сумасшедший дом.

Пуаро хитро на него посмотрел:

– Мистер Хардман, вы случайно не служили садовником у Армстронгов?

– У них не было сада, – парировал мистер Хардман, буквально истолковав вопрос.

– А дворецким?

– Манеры у меня неподходящие для дворецкого.

– Это, конечно, несколько странно, – невозмутимо сказал Пуаро.

– Вот именно, – поддакнул мосье Бук.

– А как вы сами это объясняете, мистер Хардман? – спросил Пуаро.

– Никак, сэр. Просто ума не приложу. Не может же так быть, чтобы все пассажиры были замешаны в убийстве: но кто из них виновен, ей-ей, не знаю. Как вы раскопали их прошлое – вот что меня интересует.

– Просто догадался.

– Ну и ну!.. Да я теперь про вас на весь свет растрезвоню.

Мистер Хардман откинулся на спинку стула и восхищенно посмотрел на Пуаро.

– Извините, – сказал он, – но поглядеть на вас, в жизни такому не поверишь. Завидую, просто завидую, ей-ей.

– Вы очень любезны, мистер Хардман.

– Любезен не любезен, а никуда не денешься – вы меня обскакали.

– И тем не менее, – сказал Пуаро, – вопрос окончательно не решен.