Ермак

Взглянув в лицо ему, вогулы-воины пугались и бежали с дороги. Ермак настиг князьца Лабуту и ударом кулака свалил с ног:

— Браты, в полон взять!

Казаки ремнями связали очумелого князьца, который, очнувшись, все хлопал веками, оглядывая себя.

— Вуул-хой! — Большой человек! — одобрил кулачный удар князец.

А Ермак в эту пору настиг у озерка второго князьца — Печенегу. Этот был в кольчуге и размахивал палицей.

— Я убью тебя, белый! Уйди, бородатый!

Он проворно кинулся к Ермаку, но атаман отразил удар. Печенега погиб.

Шестого августа Ермак добрался в Кошуцкую волость. Молва о побоище в устье Пачеки опередила казаков. Объятый страхом, князец Ичимх вышел навстречу дружине Ермака. На дороге он положил дары — ценную рухлядь.

Ермак приветливо принял князьца, и тот охотно поведал ему о Кондинской земле. Князец повел Ермака в Чардынский городок, где представил ему шайтанщика.

Шаман, прищурив глаза, сказал значительно:

— Сейчас шаманить буду. С богом Тозым говорить буду. Скажу тебе. Ты, богатый человек, отдаришь…

В юрте воняло рыбным жиром, застарелой кислятиной; горький дым ел глаза.

Ермак предложил князьцу Ичимху:

— Пусть шаманит мне на лугу!

— О, о! — охотно согласился старик и, захватив бубен с колотушкой, вышел из чума.

"На поляне, на берегу ручья, собрались вогулы, грязные, всклокоченные, одетые в ободранные, затертые парки; одни сидели в кружок, иные стояли. Рядом ползали голые ребятишки. Казаки высматривали вогульских женок. Под огромной лиственницей дымился костер — отгонял комаров. Старик подогрел бубен, кожа натянулась и залоснилась. Шаман провел пальцами, пеньзар издал глухой звук.

— Карош! — выкрикнул он и стал бить в бубен. Бил он редко и тихо, медленно кружась.

Ермак дивился его движеньям. Они становились все быстрее, исступленнее, костяшки и рыбьи зубы, привешенные у пояса, звякали в такт кружению. Все громче и громче старик бил в бубен, и странные глухие звуки отдавались в лесу. Надвигались сумерки, и в ельнике становилось мрачно и таинственно. Сквозь синеватые лапы хвои ничего не было видно. Тишина стыла в лесу, над рекой, и только топот ног и гул пеньзара тревожил ее. Звуки то росли, то слабели.