Ермак

Насладившись унижением «короля», он сердито сверкнул глазами и сказал окольничьему:

— Взять под стражу!

— Взгляд Грозного перебежал на высокий мрачный замок, над которым все еще развевалось рыцарские знамена. Иван Васильевич тронул повод, и послушный аргамак в тот же миг двинулся по дороге.

— Поопасись, государь! — предостерегли придворные и схватили коня под узцы. И вдруг с башни ударили пушки, и раскаленное тяжелое ядро грохнуло в землю рядом с аргамаком. Конь отбежал в сторону.

Грозный потемнел и в страшном гневе вымолвил:

— Коли так, подняли на меня руку, ни одного немца живым не выпустить из Вендена!.

Русские войска осадили замок. Пушкари навели на него пушки, и началась канонада. Все потонуло в грохоте и клубах пыли.

Рыцари метались по замку. В минуты затишья в бойницы доносилась веселая песня русских пушкарей:

Мы с порохом бочонки закатывали,

Сорок бочек закатили с лютым зельем,

С лютым зельем, с порохом,

Зажигали на бочках воску ярова свечи,

Зажжемши свечи, сами вон пошли,

Сами вон пошли, сами прочь отошли…

Знатнейшие рыцари с тревогой и тоской слушали эту песню и горячо спорили.

На рассвете русские воины проснулись и повскакали от страшного взрыва, от которого заколебалась земля. Глазам представилось потрясающее зрелище: замок и его защитники взлетели на воздух. Черные тучи пыли, бревна и обломки камней высоко поднялись над равниной и закрыли солнце.

Бородатый плечистый пушкарь снял шлем, истово перекрестился:

— Помяни, господи, их души…

На месте грозного замка остались груды битого щебня, руины и истерзанные трупы.

Русские войска снялись с лагерного поля и двинули в глубь Ливонии. Немецкие крестоносцы не могли сдержать напора и сдавались."

"В окруженном рощами Вольмаре, в большой мрачной зале, царь задал пир. У колонн пылали вдетые в кольца смоляные факелы. Тяжелые дубовые столы были уставлены золотыми и серебряными кубками, братинами, на огромных блюдах-жаренные индейки, гуси, копченые окорока вепря. Царь сидел на возвышении за особым столом; он посылал воеводам свои блюда и кубки вина.

— Великий государь жалует тебя…

В разгар пира ввели знатных литовских пленников. Они вошли горделиво и не пали перед царем на колени. Грозный не рассердился. Он поманил к себе дородного седоусого князя Полубенского. Приложив руку к сердцу, литовец почтительно склонился перед Грозным.