Ермак

Шел-брел, утек от бояр-шишиг и тута прижился среди зверья. Пчелкой тружусь.

— Не тревожат? — пытливо уставился атаман в пустынника.

— Лес без краю, зверья полно, пойди найди меня. Эй, милый, простор тут для прилежных рук.

— А там что? — кивнул на восток Ермак.

— Дальше, милок, простерлось великое царство сибирское… Кучум-хан, почитай, аж до Туры протянул свою тяжкую длань.

— Плывем с нами, дедко? — приветливо позвали казаки.

— Куда, родимые? Ужотка я доплаваю: мало-то осталось жить. А вам, милые, путь-дорога!

Воды Тагила быстро вынесли струги в Туру.

Тихие леса прерывались полянами. Сильно пригревало, на землю из небесной лазури лилась серебристая песня. В казаке заговорило извечное — крестьянская тоска по земле. Он сияющими глазами вглядывался в даль, где темные холмы дымились испариной. Эх, соху бы сюда!

— Жаворонушка! — млея, прошептал Охменя.

И все кругом было так, как на Руси, даже запах прелой земли казался родным, с юности милым.

— Плывем! — закричал Колесо.

Ермак повелел:

— Плыть тебе, казак, на поиск.

Прознай, что за народ, кто хозяин в краю? Все прознай: и про хозяев, и про коней, и овец…

Вскочил Колесо с двумя казаками в легкий стружок и погнал по струе. У речных стремнин поднимались белесые яры. И по-прежнему не смолкала стройная и величавая песня жаворонков. Сердце казачье не находило покоя: шумел камыш, то и дело поднимались стаи гусей, уток, охотничье сердце билось, и глаза щурились и сияли, будто впервые увидели они дивный раздольный мир.

В тихой заводи казаки схватили рыбака.

Татарин в островерхой шапке пал на колени, взвыл.

— Не бойся, говори по душевности, все, как есть! — заговорил с ним по-татарски Колесо.

Вмиг татарин повеселел, прижал руку к сердцу:

— Салям алейкум…

— Будь здрав, — отозвались казаки. — Что за царство?

Рыбак развел руками:

— Тут и там лес и вода, и земля князя Епанчи. Мы его добытчики, а он холоп хана Кучума. Велик бог, много воинов у хана! Епанча храбр и хитер!

— Дай шерть, что князьку не донесешь, живым пустим, — дружелюбно предложил Колесо.

Татарин взял горсть влажной земли, приложил к губам."

"— Коран нет, землю целую, — страстно пояснил он. — Земля есть жизнь всему. Отпусти, батырь!

— Иди с богом! — махнул рукой Колесо.

Ермак похвалил дозорных за осторожность и обхождение с татарином.

— Ныне вступили мы в курень хана Кучума, остереженье, отвагу и доброжелательность к простому человеку должны держать в думках! — сказал он на привале казакам. — Не сегодня, так завтра встретим супостата.