Ермак

Он долго думал о том, где причина этому страху? Перебирал в памяти врагов своих среди мурзаков, готовых на козни, вспоминал речи царевичей, слова послов турского хункера. Нет, не это устрашило его! Что же тогда?

И тут на память пришел русский полоняник, которого татары схватили на берегу Лопасни. Вот он теперь стоит перед глазами — высокий, стройный, синеглазый. Тряхнул русыми кудрями и насмешливо говорит хану: «Всю Русь на кол не посадишь! Пуп надорвешь!».

Девлет-Гирей схватился за голову:

— Русь! Русь! Вот кто страшен! Русы развеяли потомков великого Бату, они растопчут и меня…

Всем своим существом опытного хищника он понял, что растет изо дня в день могучая сила, которая положит конец привольной жизни от набегов и грабежа…

5

Кончался золотой листопад.

Дни стояли солнечные, тихие, и на фоне ясного голубого неба нежные белоствольные березки на перепутьях радовали глаз русского посла. На душе было грустно: Третьяк оставил в Москве молодую жену и ползунка-сына. При воспоминании о них у посла теплело на сердце. Оно рвалось назад, на Русь, которая осталась позади. В туманной дали растаяли в синем мареве и Каменные горы. Всю дорогу сибирец Гаймуса вел себя двусмысленно, а после того, как миновали русский рубеж, и вовсе стал задираться.

— Погорелец ваш царь, беден, плохие поминки шлет великому хану Сибири!

Третьяк Чебуков степенно ответил ему:

— Русь обширна и богата. Но не в богатстве сила, а в людях!

— Чего вы ищете в нашей стране? — продолжал Гаймуса.

— Хан Кучум просил царя принять его в данники, и царь взял под свою высокую руку возлюбленного брата.

— Це-це! — щелкнул языком сибирец, и его вороватые глаза забегали.

Гонец Аиса держался добродушно, покровительственно к Третьяку. Когда-то тот спас ему жизнь, и служилый татарин не забыл этого:

— Ты не гляди, что я переметчик. Своя вера ближе всего. Идешь по Москве, а каждая женка ребенку шепчет: «Молчи, татарин идет!» Я знаю, татары сделали много зла твоей земле.

Что поделаешь, такова воля аллаха! Но я все хорошее помню, и первый друг тебе!

Вот и Искер! Навстречу русскому послу выехали четыре бека, обряженные в парчевые халаты. Кони — арабских статей, убранство их сверкает позолотой и драгоценными камнями, седла расшиты жемчугом. У беков густые черные бороды, и сами они подобраны молодец к молодцу. Это сразу оценил Третьяк.

За беками ехали трубачи и барабанщики, а за ними спешила огромная толпа любопытных татар.