Ермак

Хан поднял удивленные глаза:

— Что это значит?

— Идет гроза, повелитель. За курганами гремит гром!

В этот миг снова загрохотало. У шатра с визгом ударилось в землю чугунное ядро, и от мощного воздушного порыва шатер сорвало и унесло… Девлет-Гирей оказался сидящим на пуховиках под сияющим солнцем. Над головой его то и дело пролетали ядра.

— Русские! — взвизгнул хан и вскочил с пуховиков. — Коня мне!

Ему подвели любимого аргамака. Девлет-Гирей вскочил в седло и выехал на холм, с которого открывались зеленые понизи реки Лопасни.

— Аллах с нами! — истошно закричал хан и пришпорил коня. Сыновья и придворные пытались перехватить скакуна, но хан плетью наотмашь пригрозил им.

Завидя Девлет-Гирея, ордынцы приостановились, выровнялись и снова с криками устремились в бегство.

Напрасно хан, размахивая кривой саблей, взывал к ним, грозил, стыдил. Но разве сломишь каменную стену? Русская пехота двигалась тяжелой поступью и рубилась молча. Тяжелые русские мечи смертью обрушивались на ордынцев. По полю носились кони, волоча в стременах зарубленных всадников.

Разгоряченный гневом и битвой, Дивлет-Гирей вломился в ряды русских. Но бородатые рослые русские ратники, обряженные в стальные кольчуги и шеломы, тесной стеной окружили его. Горе грозило хану, если бы не подоспели его сыновья со своими головорезами.

«Аллах покарал меня!» — в страхе подумал хан и еле выбрался из кровавой свалки.

Сотни порубленных всадников остались на поле, чтобы сохранить голову хана. Кусая в досаде губы, он утешал себя: «Они сегодня застали меня врасплох, но завтра, — завтра я покажу, что значит Девлет-Гирей…»

К вечеру он приказал отвести войска на другой берег Лопасни, чтобы сохранить силы для последнего удара.

Хан пронзительно посмотрел на него, стремясь внушить страх и трепет. Но русский гордо откинул русую голову, держался с достоинством.

— Кто посмел вести рать против меня? — сердито спросил Девлет-Гирей пленника.

— Ратью правит князь Михаил Иванович Воротынский! Советую тебе, хан, пока не поздно, просить пощады.

— А-а-а! — захрипел от ярости Девлет-Гирей и схватился за рукоять сабли.