Ермак

Ну, подойди поближе!

Ромодановский приблизился, низко поклонился.

— Я тож так думаю, государь, что плохо хану ныне, если о Москве вспомнил, — в дрожащих руках наместник держал свиток с большой печатью.

— Ну, зачти, что пишет он? — сказал Грозный и весь насторожился.

Пальцы пермяка не слушались, а мысли неслись бешено, сменяя одна другую: «По всему видать, немощен царь, вишь, как осунулся, хил стал. Подкосила, ой сильно подкосила измена Курбского!.. А Кучумка пишет дерзко. Страшно!». Наконец он справился и развернул свиток.

— Думному дьяку надлежит то зачесть, ну да ладно, — вяло махнул рукой Иван Васильевич. — Читай раздельно!

Ромодановский громко стал читать ханскую грамоту:

— ""Бог богат!

Вольный человек, Кучум царь, слыхали мы, что ты, великий князь и белый царь, силен и справедлив есть""…

Начало Грозному понравилось, он провел перстами по остаткам бороды, на лице появился легкий румянец.

— Читай, читай погромче! — кивнул Иван Васильевич, и наместник поднял голос выше:

— «Коли мы с тобой развоюемся, то и все народы земель наших развоюются, а не учнем воеваться, — и они будут в мире.

С нашим отцом твой отец крепко помирились, и гости на обе стороны хаживали, потому, что твоя земля близка. Люди наши в покое были, и меж них лиха не было, и люди черные в упокое и добре жили. Ныне, при нашем и при твоем времени, люди черные не в упокое. По сю пору не посылал тебе грамоты, случая не было. Ныне похочешь мира — и мы помиримся, а хочешь воевать и мы воюемся…»

По лицу Грозного прошла презрительная улыбка.

— Ишь ты! Распетушился хан, поди голос этак сорвет! — проговорил он. — Дале что?

— «Полон в поиманьи держать, земле в том что? — продолжал Ромодановский: — Посылаю посла и гостей, да гораздо помиримся, только захоти с нами миру. И ты одного из тех моих людей, кои у тебя в поиманьи сидят, отпусти и с ним своего гонца нам пришли. С кем отец чей был в недружбе, с тем и сыну его в недружбе быть прогоже. А коли в дружбе бывал, оно в дружбе быти, кого отец обрел себе друга и брата, сыну с тем в недружбе быть ли? И ныне помиримся с тобой — братом старейшим.

Коли захочешь миру, на борзе к нам гонца пришли. Молвя, с поклоном грамоту сию послал».

Царь задумался: «Пригоже ли нам с сибирским царем о том ссылатись?».

Весь тон и содержание ханской грамоты его раздражали, но отказаться от своих замыслов было невозможно. Грозный встрепенулся, пристально посмотрел на пермяка и сказал строго:

— О грамоте никому не сказывай.