Ермак

Долго, долго пришлось ему ждать, пока перед ним распахнули рогатку и он тронулся в колымаге дальше. Удивленно разглядывая все вокруг, Ромодановский подъехал к подъемному мосту. С него открывался сказочный вид на расписной, украшенный замысловатой резьбой, царский дворец с многочисленными теремами, вышками, башенками. Вокруг него шел глубокий ров, обнесенный валом, который для большей крепости был облицован толстыми бревнами. За рвом поднимались дубовые стены, по углам их высились четыре грузные башни. Над окованными медью воротами теплилась неугасимая лампада.

«Крепость! — тревожно подумал наместник. — Однако же бояре хитры и злопамятны, их жало и через тыны пролезет!»

Ворота раскрылись, и колымага, грохоча окованными колесами по бревенчатой мостовой, приблизилась к дворцовой площади. Отсюда приходилось идти пешим. Кряхтя вылез Ромодановский из колымаги и поразился оживлению перед палатами. Тут толпились молодцы из отчаянных голов, одетые в простые сермяги, обедневшие дети боярские, мелкопоместные дворяне.

Хотя Ромодановский родом был и не знатен, но льнул к боярству. Среди прибылых в слободу толкался молодец лет двадцать, кудряв, красив собой. Все расступались перед этим юношей, одетым в богатую ферязь, на которой вместо пуговиц сверкали драгоценные камни. Было что-то женоподобное, неприятное в движениях этого самоуверенного царедворца."

"«Басманов, царский любимец! — догадался наместник и уже загодя приготовил угодливую улыбку. — Глядишь, сгодится».

Вот и дворец. Перед резным крыльцом толпились нищеброды.

Они гнусаво распевали псалмы, истово крестились, каждый старался протиснуться вперед и показать свои страшные язвы. Дворецкий, стоя на нижней ступеньке крыльца, раздавал от царского имени медные грошики и ломти хлеба. Нищие толкались, бранились, спорили. Слуга разгневался:

— Жадничаете. Ах, окаянные! Зайдется душа, — медведя с цепи спущу на вас!

Сразу смолкло. В наступившей тишине на самом деле послышался медвежий рев. Для царской потехи не одного зверя держали в клетках.

Ромодановский со страхом взглянул на мрачные стрельчатые окна дворца. Ему показалось, будто мелькнула тень Грозного.

После долгих усилий гостю удалось добраться до спальничего. Наместник низко поклонился ему:

— Прибыл до великого государя с важной вестью. Тешу себя счастьем увидеть светлый лик государя.

Спальничий высокомерно взглянул на приезжего и снисходительно ответил:

— Счастье, человече, не зернышко — из-под жернова целым не выскочит.