Ермак

Набор состоял из шести предметов: мраморная подставка с держателем для бумаг и двумя подсвечниками, карандашница на мраморной подставке, две чернильницы с крышками, ручка с золотым пером.

Дальше пошли поздравления гостей строго по табели о рангах. Всем руководил Модест Илларионович, делая это совершенно незаметно и ненавязчиво. Будто бы сами менялись блюда на столах, заполнялись спиртным разномастные емкости в зависимости от вида напитка, тосты произносились, подарки дарились, музыка играла.

Когда очередь поздравлений подошла к офицерам конвоя, я увидел, как лакей что-то сказал на ухо полицмейстеру Чернову.

Выслушав информацию, Александр Михайлович, сделав жест Банкову оставаться за столом, быстрым шагом вышел из зала. Увидев это, я почувствовал, как заговорила моя чуйка.

«Млять, наверняка обнаружили горе-купцов. Из-за другой информации Чернов вряд ли бы так сорвался, наплевав на все приличия, – думал я, стоя с фужером в руке, готовясь слушать поздравление Головачева энд ко́мпани обер-офицеров конвоя.

 – Только бы городовые в дом не полезли к лжекупцам. Это не уголовники. Да и бомбы или взрывчатка внутри могут быть. Рванёт бутыль нитроглицерина, полквартала снесёт».

Мои коллеги по конвою поздравили меня, вручив пять книг. По одной от каждого. Три из них вызвали у меня большую радость. «Японско-русский словарь» Гошкевича. Лучший, да и, можно сказать, единственный русский словарь по японскому языку. Где офицеры достали его, я даже не могу себе представить. Когда был в Питере, посетил несколько магазинов, в надежде приобрести словарь для изучения японского языка, но ничего не нашёл.

«Полный маньчжуро-русский словарь» и «Грамматика маньчжурского языка» Захарова заставили задуматься о необходимости изучения ещё одного языка. А китайские романы «Троецарствие» и «Путешествие на Запад» были мечтой букиниста. Почитаю на досуге, если он будет.

С учётом того, что поздравляло пять человек, не считая жён офицеров, тост несколько затянулся. Но всё когда-то кончается. Пригубив в очередной раз из фужера вишнёвого ликёра, я бросил взгляд на стол, который был уже почти полностью заставлен подарками.

В этот момент раздался какой-то гул. Время будто остановилось. Я как в замедленной съемке увидел в окне зарево огня, и стекло в нём начало вспучиваться пузырём. Не раздумывая и мгновения, я прыгнул через угол стола на цесаревича. Гул превратился в грохот, со звоном лопнули оконные стёкла. Взрывная волна догнала меня в полёте и швырнула на Николая.